В двунадесятый праздник Всемирного Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня, совпадающий в этом году с воскресным днём — 17-й неделей по Пятидесятнице, — Святая Церковь собирает нас вокруг орудия казни, ставшего знамением самой великой Победы. В этот день мы вспоминаем обретение Креста Господня в IV веке равноапостольной царицей Еленой и торжественное воздвижение его на всеобщее поклонение. Но всякий, кто прикасается сегодня к этому празднику, не может не почувствовать, как сердце сдавливает один и тот же вопрос: почему? Почему спасение мира должно было пройти через эту воронку запредельного страдания, унижения и позора? Неужели Всемогущий Бог не мог избрать иной, более торжественный и величественный путь?

Праздник Крестовоздвижения, быть может, лучше, чем какой-либо другой, даёт всем христианам из поколений, не видевших лично Господа и даже не видевших тех, кто лично видел и слышал Господа и касался края Его одежд, узнать Бога, понять Его, а узнав, начать Ему доверять и сердечно полюбить Его. Крест Господень, найденный спустя три века после распятия, даёт всем нам возможность прикоснуться к событиям той страшной Пятницы, когда на Лысой горе около Иерусалима принял мучительную смерть Сын Божий, ставший Сыном человеческим.

Нигде и никогда более Бог так явно не открывал Себя человеку, как Он сделал это на Голгофе, на Кресте. Вспомним беседу апостолов со Спасителем на Тайной вечере. Филипп сказал Ему: «Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас». На это Иисус сказал ему: «Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь: покажи нам Отца?» (Ин. 14:8-9). Господь говорил это примерно за двенадцать часов до Голгофы. Но только на Кресте эти слова раскрылись в полной мере. Там, в предельном уничижении, в запредельном страдании, в оставленности всеми — даже, как казалось, Отцом (ср. Мф. 27:46) — явился нам Бог. Вот Он Какой! Он не Тот, Кто восседает в недосягаемой славе, наблюдая за нашими муками со стороны. Он Тот, Кто сходит в самую глубину нашего падения, чтобы быть с нами.

Новая, главная заповедь Христа, данная Им ученикам на Тайной вечере: «Любите друг друга, как Я возлюбил вас» (Ин. 13:34) — стала понятна только на Кресте. «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13). Он не просто сказал эти слова — Он показал их делом: «Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были ещё грешниками» (Рим. 5:8). Он действительно отдал Себя за нас, когда мы ещё были во вражде с Ним. «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16). По всему Им сказанному и сделанному, просветляемые Духом Святым, из века в век, из поколения в поколение, христиане, вслед за апостолами, узнают, «что Бог есть свет, и нет в Нём никакой тьмы» (1 Ин. 1:5) — и этот свет воссиял всем именно с Креста.

Итак, именно Крест сводит воедино все слова и поступки Спасителя и позволяет нам веровать в ведомого Бога, про Которого мы так же, вслед за апостолами, можем говорить: Он — Любовь, которая не останавливается ни перед чем. Он — Свет, в Котором нет никакой тьмы, никакой злобы, никакой двойственности, никакого равнодушия по отношению к нам. Он — Тот, Кто солидарен с нами до конца, до дна человеческого страдания. И потому мы можем доверять Ему, быть Ему благодарными и терпеливыми ради Него и Его Царства.

Смерть человека на кресте была во времена Христа смертью отверженного, выброшенного за пределы не только человеческого общества, но и, как казалось, за пределы Божьей любви. Это была смерть раба и преступника, смерть в полном одиночестве и обнажении, когда умирающий лишён даже последнего утешения — достоинства перед лицом смерти. Диавол, искушая первых людей, обещал, что, вкусив плод познания добра и зла, они не умрут (Быт. 3:5). Это ложь. Возмездие за грех — смерть (Рим. 6:23), и смерть абсолютно неизбежная. И вот Бог становится человеком и умирает за наши грехи. «Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных» (1Пет. 3:18).

И этот Невиновный прошёл страшный путь до конца. Именно этот путь до самого дна падшего человеческого состояния и был единственно возможным для спасения. Болезнь человечества — тот разлад, та смерть, которые вошли в мир через грех, — не была внешней поломкой, которую можно починить неким божественным указом свыше. Грех — это внутреннее поражение самой человеческой природы, её добровольное порабощение смерти. Бог, будучи абсолютной Свободой и Любовью, не может спасти человека насильно, не нарушив его свободы. Он не может спасти его «сверху», магически, потому что такое спасение осталось бы внешним, не затронувшим сердцевины трагедии.

Бог избирает путь Воплощения, путь солидарности, путь Любви до конца, до смерти, «смерти же крестной» (Флп. 2:8). Он становится настоящим, полноценным человеком, чтобы пройти весь путь человеческой жизни так, как его задумал Бог: в совершенной любви и предельном послушании. Эта любовь, это послушание, эта жизнь, сияющая светом Божества, встречается с миром, лежащим во зле. Мир не выносит этого света, он восстаёт на него всей своей мощью лжи, ненависти, страха и насилия. И вершина этого восстания — Крест.

Без этой запредельной суровости было нельзя, потому что иначе Бог не дошёл бы до самого корня зла. Он не стал бы солидарен с человеком до самого дна человеческого падения. Чтобы вытащить утопающего из глубины пучины, нужно нырнуть за ним на самое дно. Христос умирает не как герой, окружённый почётным караулом, а как отверженный, в полном одиночестве. Он вкушает смерть во всей её полноте, чтобы ни один человек, в каком бы аду он ни оказался, не мог сказать: «Бог не знает моей боли». Он знает. Он был там. Крест — это Божий ответ на страдание, который заключается в том, что Бог не наблюдает за ним со стороны, а входит в страдание, чтобы разделить его с нами и победить.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) учит нас, что Крест Господень — это не только историческое событие и не только главная святыня христианского мира. Это — целый мир смыслов, в котором раскрывается тайна нашего спасения. «Крестом, по объяснению святых Отцов, — писал святитель, — названы те скорби, которые Богу угодно попустить нам во время нашего земного странствования». Скорби разнообразны: каждый из человеков имеет свои скорби; скорби наиболее соответствуют страстям каждого; по этой причине каждый имеет «свой крест».

Этот свой крест повелено каждому из нас принять, — «и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф. 10:38), — то есть повелено каждому признавать себя достойным посланной ему скорби, переносить её благодушно, последуя Христу, заимствуя от Него смирение, посредством которого переносится скорбь. В словах Господа о взятии креста заключается страшный приговор на непереносящих скорби терпеливо: Господь отвергает их. Они, произнося из среды скорбей ропот и злоречие, этим самым произносят исповедь, что их разум и сердце не озарены Божественною благодатию, что Господь чужд им: ибо никто иной, а именно Господь научает смирению истинных рабов Своих: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11:29).

Для святителя Игнатия крест — это не столько источник скорби, сколько источник подлинного богопознания. «Крест, — говорит он, — истинное и единственное училище, хранилище и престол истинного Богословия. Вне креста нет живого познания Христа». У того, кто, подобно благоразумному разбойнику, с креста своего оправдает Бога, укорит же себя, отверзутся сердечные очи для «деятельного и живого познания Искупителя». Тогда «разбойник делается Богословом», обличая мудрецов и праведников мира, насмехающихся над вочеловечившимся Богом. Так смирение и самоукорение вводят в богопознание, посредством его вводят в рай.

Святитель Игнатий открывает нам удивительную истину: тягостен лишь крест свой, но, преобразившись в крест Христов, он «приобретает необыкновенную легкость». «От славословия и благодарения является в страдальце духовное утешение; благодарение и славословие делаются обильнейшим источником непостижимой, нетленной радости, которая благодатно кипит в сердце, изливается на душу, изливается на самое тело». Для истинного христианина крест — «поприще высшего духовного наслаждения», так что «скорбь вполне заглушается наслаждением» и христианин «среди лютейших томлений ощущает одно наслаждение».

Что же значит для нас нести свой крест? Святитель Игнатий отвечает: «Взять крест свой — значит великодушно переносить те насмешки и поношения, которыми мир осыпает последователя Христова, те скорби и бедствия, которые попускает нам Промысл Божий». Но это не просто пассивное терпение. Это активное распятие себя для греха и воскрешение для праведности. «Возненавидь всё, влекущее тебя долу, в развлечение, в грех, — наставляет святитель. — Распнись на кресте заповедей евангельских, непрестанно содержи себя пригвождённым к нему. Мужественно и бодренно отвергай все греховные помыслы и ощущения». Крест — это не только то, что мы претерпеваем извне, но и то, что мы совершаем внутри: непрестанное отсечение греховных навыков, бодрствование над умом и сердцем — мыслями и желаниями, борьба со страстями, покаяние и самоукорение.

Преподобный Макарий Оптинский, развивая мысль святителя Игнатия, писал: «Крест есть не одних видимых и внешних скорбей ношение, но и внутреннее душевное: мрак, томность и тому подобное надо переносить. Ибо Бог посылает это к уничтожению нашей гордости и к снисканию смирения». Как часто мы, сталкиваясь с внутренней пустотой, унынием, темнотой помыслов, думаем, что оставлены Богом! Но святые отцы учат нас, что и это — крест, и это — путь. Не знать этого состояния, не проходить через него — значит не иметь креста, а значит, не иметь и надежды на воскресение.

Мы обретаем прощение и вечную жизнь лишь потому, что «Христос умер за грехи наши, по Писанию» (1Кор. 15:3-4). Когда мы смотрим на Крест посреди храма, мы видим не орудие пытки, а знамя победы. Мы видим древо, на котором созрел плод бессмертия, которого мы причащаемся. Спасение было невозможно «по-другому», потому что любой другой путь был бы путём обхода, путём сделки, путём, не затрагивающим страшной реальности греха и смерти. Бог же избрал путь прямого, честного и жертвенного столкновения со злом — и победил его не силой, а любовью, которая оказалась сильнее смерти.

Святитель Игнатий говорит: «Блаженна душа, которая с великодушием примет и понесёт крест Господень. Крест — знак избрания Божия, печать Христова. Этой печатью запечатлевает Христос Своих». Быть христианином — значит быть распятым для мира, но живым для Бога. Быть христианином — значит нести свой крест не с ропотом, а с благодарностью, зная, что через скорбь мы очищаемся, через терпение мы усовершенствуемся, через смирение мы приближаемся к Богу.

Будем же помнить о силе знамения Христова и чаще осенять себя им, в знак благодарности нашей Господу за Его подвиг, совершённый ради нашего спасения. А когда заметим за собой какой грех, будем прижигать эту язву знамением крестным и словами молитвы праведного Иоанна Кронштадтского: «Господи! грехи наши на кресте пригвоздивый, пригвозди ко кресту Твоему и настоящий мой грех и помилуй мя по велицей Твоей милости».

В праздник Крестовоздвижения Крест воздвигается посреди храма, чтобы все видели его и помнили: путь к воскресению лежит только через крест. Нет другого пути. Но будем помнить и то, что Любовь, Которая его прошла, сильнее смерти.

С праздником Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня!

Священник Вячеслав Клюев.

#царствонебесное #православие #Воздвижение_Креста #Священник_Вячеслав_Клюев
n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_24825