В 14-ю Неделю по Пятидесятнице Церковь напоминает нам притчу Христа о брачном пире (Мф. 22:1-14). Царь уготовал торжество для Сына Своего (Мф. 22:2). Это образ не простого ужина, а вечности, райского блаженства, той самой жизни, ради которой мы все созданы. Далее он посылает рабов своих возвестить званым: «идите, всё готово» (Мф. 22:4). И что же в ответ? Тишина. А потом — отговорки. Все, дескать, некогда. Один ушёл на поле — у него приоритет — земля, прибыль, его «навоз» (ср. Лк. 14:35); другой — пошёл торговать, к своей «лавке», деньги надо делать, «ничего личного — просто бизнес». Кто-то женился и теперь настолько занят женой, что не может выделить время на визит к царю (Мф. 22:5; Лк. 14:18-20), а кто-то настолько озлобился, что по-хулигански побил посланников. Обратите внимание: никто не сказал «нет». Они, как правило, не бунтуют, они просто заняты. Их жизнь кипит, вертится, шуршит купюрами, скрипит телегами, развлекает женским голосом, и весь этот шум заглушает тихий голос Божий.

Говоря этой притчей, в первую очередь, о судьбе Богом избранного израильского народа, Господь открывает, что, когда этот народ, долгие века убивающий пророков Божиих, в полноту времён убьёт и Посланного к ним Сына Божиего, наступит новая эпоха. Тогда Царь повелит звать всех, кого встретят, с перекрёстков, с дорог, с улиц (Мф. 22:9-10). То есть — народы язычников, с их грязью, грехами и пороками, с враждой против Бога истинного. Исторически множество народов пришло на пир Божий, потому что иудеи не захотели прийти. Все языческие народы, призванные однажды к спасительной православной вере, — это те, кто подобран на улице. И страшно, если они, званные на перекрёстке, начинают вести себя как те первые, которые отмахнулись от Царя и Его вечери ради навоза.

Но не таков ли сегодняшний день? Царь приходит к нам в храм, чтобы приготовить для нас Свой Царский пир — Таинство Евхаристии, и стучит в двери наших душ, а мы дёргаем головой: «Подожди, Всевышний, мне нужно доделать ремонт!», «Боже, ты видишь, у меня бизнес, отчётность горит!», «Ах, Господи, дай мне сначала женить и устроить детей, тогда я приду…». Мы все в эти моменты и есть те званые, которые знают о существовании пира, но думают, что он никуда не денется, а Бог: ну, у Него целая вечность есть — неужели Он несколько лет не подождёт? И оказывается, что Царство Божие для нас — это гостиница, в которую можно заселиться на час, когда поезд жизни уже ушёл.

Но Господь, зная, что такая наша система ценностей ошибочна, не ждёт. Он посылает Своих вестников снова и снова. Истина шлёт нам телеграммы не только через верных Своих слуг, которые встречаются нам на жизненном пути и называют вещи своими именами, но через скорби, болезни, утраты, смерть соседа, коллеги, родственников. Это уже вторые, третьи приглашения, уже крик: «Очнись, человек, время уходит!», «Сейчас позднее, чем ты думаешь!».

Мы крещены водою и Духом. Мы числимся в Книге живых. Мы ходим в храм, мажем лбы маслом и с горем пополам постимся. Но мы часто остаёмся теми же «зваными», у которых на языке: «Господи, Господи!», а в сердце — «имей мя отреченна» (Лк. 18:13). Мы верим в Бога только как в страховку. Пока всё хорошо — мы заняты «хозяйством»: бытом, телом, прахом и тленом. Когда всё плохо — мы начинаем истово молиться, бить поклоны и ставить свечи, но как только отпустило — опять бежим «торговать» и «испытывать волов».

В притче, когда пир наполнился, Царь вошёл посмотреть возлежащих. И увидел одного человека, не одетого в брачную одежду (Мф. 22:11-12). Брачная одежда — это не модный костюм или золотая цепь. В древности царь давал каждому гостю одежду, и надеть её значило принять царскую милость. Мы все получили такую одежду в Крещении — белую ризу чистоты, Христа, в Которого облеклись (Гал. 3:27). Это и дары благодати Святого Духа, данные нам в Таинстве Миропомазания (ср. Откр. 3:5). Это — и сама вера живая, в которой мы призваны действовать любовью.

И вот этот бросившийся в глаза Царю человек находится среди возлежащих на пиру, то есть среди связанных с Богом верой. И он тоже не был атеистом, он не был убийцей, он пришёл в церковь! Но он пришёл, не переменив сердца. Он надел маску веры, а внутри — та же грязь, те же страсти, то же «я хочу», а не «Боже, будь воля Твоя». Он даже, возможно, теоретически знает веру хорошо, может процитировать отцов, но во внутренней своей жизни — работает страстям. На приходе он — «царское священство, род избранный» (1 Пет. 2:9), а в очереди в магазине или в семье — «как язычник и мытарь» (Мф. 18:17). Он регулярно подходит к исповеди, а через несколько часов снова вовсю ругается дома или смотрит грязные картинки. Он на словах осуждает грех, но сам реально живёт в нём, как свинья в луже.

Таков зачастую современный христианин, который считает, что достаточно быть призванным. Он говорит: «Я же хожу, я же свечки ставлю». Но Господь видит одеяние души: срамные рубища гордости и тщеславия, осуждения и обид, сребролюбия и сластолюбия. И когда Царь спрашивает такого человека: «Друг, как ты вошёл сюда не в брачной одежде?» — тот молчит (Мф. 22:12). Почему? Потому что нечего сказать, нечем оправдаться.

Сейчас время такое, что все куда-то спешат, всё смешалось в суете, спешке и бессмыслице. Татуируют на теле кресты, а в душе — татуировка дьявола. Скачивают проповеди и трудятся на приходе, но не перестают осуждать, не хотят от сердца прощать ближнего, не признают иерархию мужа и жены. Мы успокаиваем себя: «Бог милостив», а мы немощны. Да, это правда. Да, Бог милостив. Да, мы немощны, и без Него не можем ничего (Ин. 15:5). Но и то правда, что Господь Иисус Христос сказал: «Много званных, но мало избранных» (Мф. 22:14).

Званы ли мы? Да. Но избраны ли? А избранность — это не билет в рай, не зависящий от нас. Это наша собственная жизнь, складывающаяся из наших мыслей, слов и поступков, которая показывает нашу веру, наше сердце. Это когда ты не просто числишься в списке прихожан того или иного храма, а когда ты связал свою волю с волей Божьей настолько, что грех тебе не просто невыгоден — он тебе противен.

Мы живём в мире, который празднует свой праздник, свой «брачный пир», свою «свадьбу» — без Бога, без совести, отмахнувшись от Христа, зато весело и задорно, с музыкой и плясками. Но горе нам, если мы, оказавшись внутри церковной ограды, по духу остаёмся снаружи! Если мы взяли приглашение, но не надели брачную одежду добродетелей: смирения, целомудрия, кротости, терпения.

Страшное завершение притчи: «Связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю» (Мф. 22:13) . Это не каприз Бога. Это — несоответствие. Свет не может совместиться с тьмой. Человек, у которого в душе «вонь» греха, не может возлежать на пиру чистоты. И тогда он сам становится своим судьей и мучителем для себя во «тьме, где плач и скрежет зубов».

Поэтому, пока есть время, пока ещё не наступил момент, когда Царь войдёт взглянуть на пир, — разберём себя. Не любопытствуя, не философствуя о ве́ре, а живя ею. Остановим свой бег к «полям» и «рынкам». Сойдём со своих суетных «торговых точек». Заглянем в гардероб своей души. Не та ли там одежда, которую мы подобрали на обочине или перекрёстке, ещё до встречи с Богом?

Если мы веруем, то пусть дела наши будут сообразны с верой. Пусть наш язык говорит правду и любовь. Пусть руки творят милостыню, а ноги ходят только в те места, где не оскорбляется Дух Святый. Если мы понимаем, что ещё не начали жить по-христиански, то скажем Господу: «Прости, я был званный, но безумный. Я принял приглашение, но ношу рубище страстей. Переодень меня, Царю! Дай мне брачную одежду покаяния!».

Царь в притче не приказывает слугам искать неодетого. Он Сам входит посмотреть (Мф. 22:11). Это значит, что Страшный Суд — это не внезапный обыск, а давно ожидаемая инспекция. Бог не ловит нас врасплох; Он долго и терпеливо ждёт у дверей нашей души, пока мы, занятые своими «полями», своими «торговлями», не соблаговолим открыть. Но когда Царь входит, Он видит всё. И самое страшное в притче — не гнев царя, а молчание изгнанного (Мф. 22:12). Он не спорит, не оправдывается, не кричит: «Я же ходил в храм!» Он молчит, потому что в глубине души сам знает, что носил маску. Его уста запечатывает совесть.

Так что же это — пир или суд? И то, и другое. Пир — для тех, кто преобразился. Суд — для тех, кто решил, что сойдёт и так. Время сокращается (1 Кор. 7:29). Царь уже встал из-за стола, чтобы окинуть взглядом зал. Успеем ли мы, пока Он не подошёл к нам, шепнуть: «Господи, дай мне одежду Твою, ибо моя никуда не годна»?

Званых — бесчисленное множество, а избранных — лишь те, кто не постеснялся снять с себя ветхого человека (Еф. 4:22) и облечься во Христа (Гал. 3:27).

Священник Вячеслав Клюев.

#Званные_избранные #Брачный_пир #Священник_Вячеслав_Клюев
n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_24532