Сегодня, в день памяти святых Царственных страстотерпцев, мы стоим пред величайшей тайной русской истории — тайной Голгофы, на которую взошел последний Помазанник Божий, православный Царь — Император Всероссийский Николай Александрович, со своей Святой Семьей. Мы вспоминаем страшную ночь с 16 на 17 июля 1918 года, когда в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге богоборцами было совершено злодеяние, от которого содрогнулись Небо и земля — жестокое убийство Царской Семьи с верными слугами.

От кого же мы примем свидетельство о Царе-Мученике и Святом Его Семействе? От самих ли палачей, коловших штыками царственных дев, или от их единомышленников, в последующие десятилетия глумившихся над святынями нашего народа и переписывавших историю нашего земного Отечества — Православного Царства? «Духовный судит о всем, а о нем судить никто не может» (1Кор. 2:15). И потому внемлем голосу тех, кто обладал духовной целостностью.

Еще задолго до трагедии преподобный Серафим Саровский пророчествовал: «Будет Царь, который меня прославит, после чего будет великая смута на Руси, много крови потечет за то, что восстанут против этого Царя и его Самодержавия… а Бог Царя возвеличит». Блаженная Параскева Дивеевская за три года до убийства Царской Семьи целовала их портреты, ставила их с иконами, молясь им как святым мученикам. Преподобный Нектарий Оптинский в 1917 году прямо говорил: «Государь и вся его Семья будут убиты, замучены. Да, этот Государь будет великомученик». Святитель Иоанн Шанхайский свидетельствовал: «Царь Николай II предан был теми, кому доверял, немногие пошли с ним на его Голгофу… С беззлобием и всепрощением переносил все Царь-Мученик».

Что мы знаем о той России, которую потеряли вместе с ее последним помазанным на царство Императором? Это была страна невиданного расцвета.

Во время царствования Николая II Россия была на первом месте в мире по темпам экономического и промышленного роста, лидировала в производстве и экспорте сельскохозяйственной продукции, кормила всю Европу. За 20 с небольшим лет построено 65 тысяч школ. Промышленность увеличила свою производительность в четыре раза. Строились великие железные дороги — Транссибирская магистраль, Мурманская железная дорога протяженностью 1440 километров, проложенная в тяжелейших условиях мировой войны. Появлялись первые в мире ледоколы, бомбардировщики, развивалась электроэнергетика. Население Империи выросло на 55 миллионов человек. Это было время, когда русский театр и балет получили всемирное признание.

Царствование Николая II стало периодом небывалого расцвета духовной жизни, который по своей интенсивности превзошел весь предшествующий Синодальный период. Это было время массового церковного строительства, беспрецедентного прославления святых и расцвета духовного образования, что свидетельствует о глубокой личной вере Императора и его понимании православия как духовной основы государства. За 20 лет (1896–1916) было прославлено 11 святых — больше, чем за предыдущие 200 лет. Среди них: преподобный Серафим Саровский (Император лично настоял на прославлении вопреки сопротивлению Синода, а торжества с участием царской семьи собрали до 300 тыс. паломников), святитель Феодосий Углицкий, святитель Иоасаф Белгородский, патриарх Гермоген. Число приходских церквей увеличилось более чем на 10 тысяч. Возводились как отдельные храмы, так и типовые воинские церкви. Открыто более 250 новых монастырей. Происходит расцвет духовного просвещения. К 1913 году насчитывается свыше 37 000 церковно-приходских школ с общим числом учащихся около 2 млн человек. Император относился к Церкви с «сыновней заботой», лично участвуя в закладке и освящении храмов и жертвуя личные средства. Он поддерживал миссионерскую деятельность (в Японии, среди татар Казанской епархии) и финансировал Императорское Православное Палестинское Общество. При Николае II активизировалась подготовка к Поместному Собору. Хотя Собор открылся уже после госпереворота, сама идея восстановления патриаршества принадлежала именно Государю.

Международная деятельность Николая II стала уникальной страницей в истории дипломатии. Его главной целью было сохранение мира, и в этой области он добился беспрецедентных результатов. Внешняя политика Николая II сочетала в себе глобальные миротворческие инициативы, заложившие основы современного международного права, с конкретной гуманитарной и антиколониальной поддержкой, что делает его одной из ключевых фигур в истории международных отношений начала XX века.

Ключевым достижением стал созыв Первой (1899) и Второй (1907) Гаагских конференций мира. 24 августа 1898 года Николай II обратился к державам с призывом ограничить гонку вооружений. Он отмечал, что «сотни миллионов расходуются на приобретение страшных средств истребления», а целью является «охранение всеобщего мира». Первая конференция прошла с участием 26 стран. Были приняты конвенции о мирном разрешении споров и законах войны. Во второй конференции участвовали уже 44 государства, приняты 13 конвенций, развивающих международное гуманитарное право. Главным итогом стало создание Постоянной палаты третейского суда (Гаагского суда) — первого в истории органа для мирного разрешения межгосударственных споров, работающего и сегодня. Благодаря этим инициативам Николай II вошел в историю как «царь-миротворец» и был номинирован на Нобелевскую премию мира. Император последовательно выступал против колониализма, оказывал поддержку Эфиопии-Абиссинии борьбе буров в Южной Африке, Сиаму-Таиланду.

Забота о Православии распространялась и за пределы империи. По личной инициативе и на пожертвования царя в разных городах Европы было сооружено не менее 17 новых русских православных храмов. Они становились духовными и культурными центрами для русских диаспор. Император неоднократно вставал на защиту христианских народов Османской империи (армян, славян) и открывал границы России для беженцев.

Россия была на пороге великой победы в Первой Мировой войне, которую тогда называли Второй Отечественной войной, и могла стать самой мощной военной и экономической державой мира, владея по итогам войны черноморскими проливами и самим Константинополем.

Еще до войны протоиерей Иоанн Сторожев, настоятель собора в Екатеринбурге, которому спустя несколько лет, 14 июля 1918 года, предстояло совершить для Царской Семьи последнее богослужение в Ипатьевском доме, в своей проповеди отмечал: «Какое, братие, великое, какое неизъяснимое утешение знать и видеть, что Державный Вождь русского народа, коему вверены Богом судьбы отечества нашего, в основание всего в своем царстве полагает не иное что, как благочестие. При этом сам лично давая пример глубокого, чисто древлерусского благочестия, любви к благолепию служб церковных, почитания русских святынь, забот и усердия к прославлению великих подвижников святой богоугодной жизни».

Именно в момент небывалого подъема, когда Империя под руководством своего Государя достигла гигантских высот, а победа в Великой войне была на расстоянии всего-то около года, грянула катастрофа. И виной тому — не простой народ, не крестьянство, не рабочие, а в первую очередь те, кто стоял у трона, кому Царь доверял более всего. Не ценя русскую культуру, дискредитируя монарха, придворная знать предала царя, Россию и Бога. Интеллигенция и пресса — те, кто должен был нести свет правды, — вместо этого сеяли клевету и ненависть. Журналисты и либеральные публицисты в течение десятилетий методично разрушали образ Государя и Империи. Элита и генералитет — те, кто лично присягал Царю на Кресте и Евангелии, — изменили данной присяге. Не революционные матросы подталкивали Царя к отречению, а его ближайшее окружение. Генералы вступили в заговор с либеральными политиками. И когда 2 марта 1917 года они потребовали от своего Царя отречения, он с горечью записал в дневнике: «Всюду измена и трусость и обман».

В истории последнего русского Царя есть одна страница, которая до сих пор потрясает своей глубиной и трагизмом. Сегодня, когда мы размышляем о предательстве, которому подвергся Помазанник Божий, мы не можем обойти молчанием тот факт, что задолго до февральского переворота 1917 года Император Николай II вынашивал план, который мог бы кардинально изменить судьбу и Церкви, и государства. Речь идет о его тайном намерении возродить патриаршество и самому, приняв монашеский сан, стать Патриархом Русской Церкви. Государь давно и глубоко изучал вопрос о восстановлении патриаршества, упраздненного Петром I, и искал наилучшие пути к его разрешению. Но мысль Царя простиралась дальше простой перемены в церковном управлении. По свидетельству близких к нему людей, он задумывал грандиозную реформу, перестройку всего государственного здания на духовных началах, с участием Патриарха и Земского собора в управлении страной, как это было в старину. И он принял мужественное решение: возложить это тяжелое бремя на себя.

В марте-мае 1905 года, в тяжелые дни Русско-японской войны, когда в обществе заговорили о необходимости возглавления вдовствующей Церкви, Государь пригласил на встречу членов Святейшего Синода. Это был момент, которого он долго ждал. Император, которому тогда шел только 35-й год, предложил им восстановить патриаршество и одновременно, к их крайнему изумлению, выдвинул СЕБЯ в качестве возможного Патриарха. Царь заявил, что готов ради этого отречься от престола в пользу своего Сына Алексея (при регентстве брата Михаила) и принять монашеский постриг. Он был готов принести эту жертву, оставить царский венец и жизнь с любимой семьей ради блага Отечества, и никакие трудности монашеского подвига не пугали и не смущали его.

Но, подобно тому, как фарисеи и первосвященники не узнали времени посещения своего, не поняли и не приняли эту великую жертву и члены Святейшего Синода. Ответом Царю было «гробовое молчание». Как описывает известный церковный писатель С.А. Нилус, реакцию участника этого разговора: «мы остались, как пришибленные, готовые, кажется, волосы на себе рвать за то, что не нашли в себе и не сумели дать достойного ответа. Нам нужно было бы ему в ноги поклониться, преклоняясь пред величием принимаемого им для спасения России подвига, а мы… промолчали! …великий момент был не понят и навеки упущен». Иерархи Церкви, которые должны были стать его опорой, фактически отказали Царю своим молчанием. Церковные иерархи, подобно предавшему Христа народу израильскому, не узнали и отвергли своего царственного Помазанника в его готовности стать первосвятителем.

В целом духовенство в значительном своем числе — и это самое горькое — оказалось в числе тех, кто не смог предвидеть и вовремя оценить неизбежных последствий клятвопреступления народа против своего православного Царя при антимонархическом перевороте. Многие явили не силу веры, а человеческие слабости. Конечно, немало пошло и по пути мученичества и исповедничества. Однако многие иерархи после февральского переворота с готовностью присягали Временному правительству, а после октябрьского переворота активно участвовали в формировании так называемой «Живой церкви» — этого орудия богоборческой власти против Церкви Христовой.

В этой истории действительно невозможно не увидеть евангельскую параллель. Народ избранный, которому Бог даровал Закон, Пророков, обетования, — чем отблагодарил Бога за посланного к ним Божественного Мессию-Христа? Распял Его. «Пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин. 1:11). Те, кому Он более всего доверял, — ученики, — оставили Его в час испытаний. Один предал, другой отрекся, подавляющее большинство разбежалось. И толпа кричала: «Распни, распни Его!» А Он, имея власть остановить это в любой момент, «не воспрекословил, не возопил» (Ис. 53:7), но предал Себя в руки Божии.

Так и Царь Николай Александрович: имея возможность бороться до конца, утопить Россию в крови ради сохранения короны, он избрал путь смирения, путь кротости, путь любви. Не видя рядом с собой никого, кто остался бы верен присяге, приносимой перед Богом на кресте и Евангелии, но только изменников-заговорщиков, Царь уступил их требованиям, звучавшим «от имени всего народа», ибо глубоко проникся евангельским духом. Он мог бы ненавидеть врагов — но молился за них. Он мог бы проклинать судьбу — но принял ее как свой крест, как Голгофу. Святитель Николай Сербский сказал о нем: «Если бы царь Николай прилепился к царству земному, он бы, по всей видимости, и сегодня сидел на своем престоле. Но он избрал Царство Небесное…».

И Россия, народ русский, интеллигенция, элита, духовенство, генералитет — все те, кто был призван хранить верность, — отплатили своему Царю той же монетой, какой человечество отплатило своему Спасителю: не узнали, не оценили, предали, распяли. И как Крест Христов стал победой над смертью, так и Голгофа Царская стала победой духа, победой любви.

Святая Великая Княжна Ольга, старшая дочь Государя, писала из-под ареста: «Отец просит передать всем тем, кто Ему остался предан… чтобы они не мстили за Него, так как Он всех простил и за всех молится… и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет ещё сильнее, но что не зло победит зло, а только любовь…».

В ту самую ночь, когда в подвале Ипатьевского дома совершалось это злодеяние — убийство Царской Семьи с верными слугами, за тысячи верст, в святом Дивееве, блаженная Мария Ивановна, юродивая Христа ради, неистово заметалась по своей келье. Она бушевала, кричала, рвала на себе одежды и выкрикивала страшные, непонятные для окружающих слова: «Царевен! Штыками! Проклятые жиды!». Сестры, испуганные невиданным беснованием старицы, пытались успокоить ее, но она продолжала биться в пророческом исступлении, и лишь спустя время, когда весть о екатеринбургском злодеянии докатилась до Дивеева, все поняли: Дух Святой, Который жил в этой русской блаженной, открыл ей то, что происходило в тот самый час в далеком уральском подвале. Она видела духовными очами, как палачи вонзали штыки в тела невинных девиц — Великих Княжон, дочерей последнего православного русского Царя.

Этот крик — это голос самой России, голос земли Русской, Святой Руси, которая в лице своих святых страдальцев сострадала своему Помазаннику. Это свидетельство о том, что Небеса не были безмолвны в ту ночь. Земля и святые мучились от боли при виде этой жертвы. Мученическая кровь, как говорит апостол, — это семя Церкви. И кровь Царская, пролитая вместе с кровью его чад и верных слуг, стала тем семенем, из которого, как мы веруем, воскреснет Святая Русь.

Светлые души Государя и всех членов Царской Семьи ныне предстоят Престолу Божию и творят сугубую молитву о спасении России и обо всех нас грешных. Дивеевская блаженная показала нам, что эта трагедия не была просто исторической случайностью. Это было духовное событие, которое уже тогда, в момент свершения, было явлено святым. Она не просто предсказала, она сопереживала, она болела вместе с Царевнами, потому что Дух Божий соединил ее сердце с их страданиями. И сегодня, когда мы слышим это пророческое восклицание, пусть оно напомнит нам: мы не имеем права быть равнодушными к этой царской Голгофе. Покаяние — это не просто сожаление о прошлом. Это возвращение к истокам, к вере, к тому пути, который указал нам Царь-Мученик: путь смирения, любви и верности Богу до конца.

Будем же молить Бога вместе с блаженной Марией о покаянии, о том, чтобы кровь невинных Царственных Страстотерпцев с их верными слугами не осталась вопиющей к Небу, но чтобы она, смешанная с молитвами Собора всех новомучеников и исповедников Церкви Русской, принесла нашему Отечеству долгожданное исцеление и воскресение. Ибо тайна сия велика: их смерть — это наша жизнь, их унижение — это наше возвышение, если только мы примем эту жертву с верой и сокрушенным сердцем.

Да воскреснет же Русь Святая молитвами Святых Царственных Страстотерпцев и да расточатся ее враги!

Священник Вячеслав Клюев.

#Царственные_Страстотерпцы #Священник_Вячеслав_Клюев
n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_23808