Мы проходим дни Троицкой седмицы — первой седмицы после великого дня Пятидесятницы, вспоминая опыт Церкви первых лет, которая после принятия апостолами «огненных языков» училась дышать новым воздухом — воздухом Святого Духа. Шум праздника стих, и первое искушение этой седмицы — расслабиться. Сказать себе: «Ну вот, пасхальный период пройден, длинную праздничную службу на Троицу отстояли, причастились, теперь можно и о своем, о мирском подумать».

Мы привыкли, что мысли приходят и уходят, роятся, как мухи, толкутся, как стая мошек в жаркий день. Святитель Феофан Затворник говорил, что мысли наши обычно бестолковы и бесплодны. Мы пережевываем обиды, планируем ужин, вспоминаем новости — и называем это «размышлением». И наши разговоры с ближними чаще всего — такие же по количеству и качеству — сумбурные, суетные и пустые. Но многовековой опыт духовной жизни поколений христиан, накопленный Святой Церковью, говорит нам, что есть совсем иное, нечто противоположное по качеству всему перечисленному — богомыслие, относящееся к мысленному деланию.

По-настоящему ценное, сокровенное и редкое — это мысленное делание, или «искусство из искусств», как называют его святые отцы. Святитель Феофан Затворник говорит о нем с поразительной простотой и строгостью: у кого нет умной внутренней молитвы, у того и никакой нет; ибо только умная молитва и есть настоящая молитва, Богу угодная и приятная. Существо же молитвы и есть это самое умное к Богу восхождение из самого нашего сердца. И в то же время святитель Феофан ободряет нас, потому что все умно молятся — даже младенец, взывающий к Богу, делает это своим умом.

Когда мы только начинаем учиться молиться, мы часто спрашивали: «Что это? Как? Какими словами?». А преподобный Нил Сорский в своем «Уставе о мысленном делании» учит нас, что мысленное делание объемлет и размышление, и богомыслие, и созерцание, и сердечную молитву, внутреннюю беседу с Господом. То есть наши попытки правильно думать о Боге — это уже молитва. Но только если мы будем честны. Потому что грешить мыслью даже легче, чем языком и делом. Как говорит авва Дорофей, ум — отец слова и дела: сначала человек подумает, а потом скажет и сделает.

Важно остановить бег мыслей, беря пример со святых, с Самого Господа. Мир сегодня кричит: «Думай о себе, о своей самореализации, о своей выгоде, думай о карьере, думай об обидах и вычеркивай из своей жизни обидевших тебя!» А Церковь шепчет: «Думай о Боге. Ибо какая мысль, такой и человек». А Христос говорит: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф 11:29). А апостол Павел говорит: «Подражайте мне, как я Христу» (1 Кор 4:16; 11:1). Святые отцы называли ум «оком души». И вот, Троицкая седмица — особое время, когда Господь исцеляет это око, чтобы мы перестали смотреть на суету, а начали взирать на Него Самого — Единого в Трех Лицах.

В церковном году есть три особенных промежутка, три седмицы, которые специально даны нам для особенных молитв, они словно три двери в глубину богомыслия. Это Страстная, Светлая и Троицкая седмицы. Страстная седмица — это время, когда мы предельно трезвы. Весь ход богослужения останавливает наш бег и ставит лицом к лицу со Христом страдающим. Это самое время для умного делания: ничто мирское не отвлекает, и ум, как страж, собран у дверей сердца. Светлая седмица — наоборот, время чистой радости. Пасхальные дни — это опыт того самого созерцания, когда душа, освобожденная от поста, отдыхает и поет. Но если ум отдать просто воле «отдыха», он разбежится. Поэтому Светлая седмица — это школа присутствия Божия в радости, это новая высота богомыслия, когда радость о Воскресшем Христе становится формой нашей умной молитвы. А Троицкая седмица после Пятидесятницы — это седмица Святого Духа.

Преподобный Силуан Афонский говорил, что Дух Святой есть радость и покой уму. Именно Он приоткрывает нам тайны Троического Божества. И если в Страстную седмицу мы учимся собирать ум силой воли, а в Светлую — радостью сердца, то в Троицкую седмицу мы, по слову святых отцов, призываем Самого Утешителя, чтобы Он научил наш ум молитве, потому что без Него все наши усилия останутся лишь человеческой психотехникой.

Богомыслие — это, с одной стороны, глубокие размышления о Боге и Его отношении к миру; с другой — изучение истин о Боге и Его Промысле. Богомыслие — это не просто «думать о Боге», потому что думать о Боге можно также бестолково и бесплодно, как и о погоде. Богомыслие — это аскетическое упражнение, это стройное, ясное, дисциплинированное течение ума, которое учится стоять перед Лицом Живого Бога. Это как искусство фехтования: каждый может махать палкой, но лишь тот, кто учился, знает, как нанести удар, не ранив себя.

Чтобы что-то осмысливать, прежде необходимо насытить ум знанием об этом, тогда будет что осмысливать. В нашем случае это прежде всего знание Священного Писания, в том числе знание некоторых важных фрагментов наизусть. Следует окружить себя такой обстановкой, священными изображениями, которые бы напоминали о Боге и Его Заповедях. Необходима информационная гигиена, ограждение себя от лишней светской информации, занимающей ум и отвлекающей от жизни духовной. Из каждого случая в жизни следует брать пищу для размышления о Боге, учитывая, что случайных событий не бывает, обстоятельства жизни – это и ответы на наши молитвы, и вразумления, и экзамен…

Богомыслие — это размышление, не облеченное в фантазию или призрачные образы. Это — путь к тому состоянию, которое описывает преподобный Исаак Сирин, когда ум огражден молитвой и каждая благая мысль молитвой претворяется в мысль о Боге. И когда мысль становится молитвой, человек уже не столько думает о Боге, сколько живет Им. И вся его жизнь превращается в молитвенное предстояние.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) наставлял: «Богомыслие есть святое размышление: о вочеловечении Бога Слова, о дивном пребывании Его на земле, о страшных и спасительных Его страданиях, о преславном воскресении и вознесении Его на Небо и о человеке, о его назначении, о его падении, о его обновлении Искупителем и о прочих подобных глубоких тайнах христианства».

А святитель Феофан Затворник в «Уставе Тавеннисиотского общежития» отмечает:
«Иноки, что бы ни делали, обязывались ум свой постоянно занимать Богомыслием, посредством читания на память Псалтири или других мест Писания. Им предписывалось … телом дело делать, а ум занимать каким-либо местом Писания. Производство сего мысленного занятия состояло в следующем: приведши на память место Писания, повторяли его мысленно, допрашиваясь, что есть в нем и чему оно учит. Ум, молитвою, вниманием и жаждою истины вооруженный, разлагал обдумываемые слова и извлекал из них истины, в умножение своих познаний и в руководство для жизни. Переходить от одного места к другому не спешили, пока не исчерпают всего в нем содержащегося, подобясь пчеле, которая не слетает с цветка, пока не извлечет из него всего меда. Иное место могло занимать целые дни и недели.».

Какая же разница между простым «думанием о хорошем» и богомыслием? Разница — во встрече. Можно прочитать книгу о Любви и остаться холодным, а можно встретить Любимого — и измениться. Богомыслие отличается от простого размышления тем, что оно — целенаправленно. Это не мечтание в облаках, а работа. Когда ты взял слово из Евангелия и рассматриваешь его, вникаешь, чтобы понять: «Что мне делать сейчас, через пять минут, завтра, чтобы жить согласно этому?» Это аскетическое усилие: отсекать все лишнее, все, что не относится к выбранной теме, и идти по этой линии глубже и глубже.

А когда углубляешься, мыслишь, искренне, от всего сердца ищешь не свое мнение утвердить, а истину обрести, видя этот труд и смиренную искренность, Сам Господь начинает отвечать, подтверждать правильные мысли тишиной, светом, миром в сердце. Или вдруг ты понимаешь заповедь так, как будто видишь ее в первый раз, но одновременно ярко и глубоко. Или же слова Господа вдруг со всей отчетливостью прозвучат именно для тебя, и ты почувствуешь, что Господь именно к тебе адресует их, с учетом состояния твоей души и обстоятельств твоей жизни. Такое богомыслие действительно является молитвой.

В Троицкую седмицу мы, христиане, призываемся не к суете, а к трезвению. Это одно из важнейших понятий для правильного устроения христианской жизни. Дьявол постоянно воюет с нами, в первую очередь, через мысли, подбрасывая нам помыслы: гордые, блудные, гневливые. Но святые отцы учат нас трезвению — стоянию на страже ума.

Святой Исихий, пресвитер Иерусалимский, называл трезвение духовным художеством, которое, с помощью Божией, избавляет человека от страстных помыслов. Трезвение — это когда ты смотришь на помыслы спокойно, как страж: «Откуда ты пришел, помысел? Что тебе нужно?». И если в помысле нет Христа — ты его просто не впускаешь в свой внутренний мир, в дом своего сердца.

С непривычки ум, понуждаемый к богомыслию, поначалу протестует, он хочет привычного мусора, привычного шума. Но такое сопротивление себя самого человек может наблюдать практически в начале каждого нового серьезного дела. В помощь нам в этом начинании — регулярное, ежедневное чтение Священного Писания, наставлений святых отцов, жизнеописания святых. Надо заставлять ум думать о Боге. И постепенно, как говорит преподобный Исаак Сирин, то, что сокрыто внутри нас, начнет сиять изнутри благодаря этому деланию. Нет времени, свободного от богомыслия. Есть лишь лень сердца.

Господь сказал: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14:23). Сама Пресвятая Троица желает сотворить обитель в каждом из нас — в нашем уме, в нашем сердце, в нашем теле. Но обитель не строится в доме, полном мусора и шума. Поэтому — трезвитесь, очищайте мысли, предлагайте себя как живую жертву. Апостол Павел прямо вопрошает: «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога?» (1 Кор. 6:19). И еще: «Представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего» (Рим. 12:1). Тело — не темница души, а алтарь. Сердце — не просто мышца, а святилище. И потому мы призваны уготовать тела свои и сердца свои как храмы и как жертвы Богу. Каждый вздох, каждое движение, каждое молчание плоти да станет приготовлением к Встрече.

Что значит «мыслить о Боге» для человека, пекущего пироги для внуков или просфоры для храма, сидящего на работе за чертежами или дома за новой книгой, идущего с работы или ведущего ребенка в детский сад, едущего в отпуск или посещающего могилу прадеда, внимающего родительскому наставлению или самому наставляющему вверенных ему детей? Это значит — превратить свою жизнь в Литургию. Идешь на работу — мыслишь: «Душе Святый, освяти дела рук моих». Ложишься спать — говоришь мысленно: «Отче, в руце Твои предаю дух мой». Ловишь себя на помысле греховном — вопишь в сердце: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!». Этой короткой молитвой, как топором, рубишь корни зла.

Богомыслие начинается с благодарности. Когда мы благодарим Отца за то, что послал Сына Своего в этот мир, чтобы каждый верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную, благодарим за солнце, за хлеб, за сон, за вдох, ум наш постепенно перестает роптать и начинает видеть.

«В начале было Слово» (Ин. 1:1). Как мы мыслим? Словами, так же, как и говорим. Если в уме нашем грязь — мы произносим грязь. Если в уме Христос — мы говорим жизнь. Богомыслие — это также значит: прежде чем сказать что-то ближнему, подумай, сказал бы так Сам Господь?

Именно Дух Святой, Дух истины, научает ум всему (Ин. 14:26). Мы можем знать все Священное Писание наизусть, но если Дух Святой не откроет нам смысла, не оживотворит наши мысли духом самоотверженной любви — мы будем как кимвал звучащий. И потому молитва «Царю Небесный», которую мы с особым упоением поем всю Троицкую седмицу, — это гимн богомысленного ума. «Приди и вселись в нас, и очисти нас от всякой скверны, и спаси души наши!»

Богомыслие — это когда мы не просто «представляем» Бога, а когда ум наш становится как бы органом зрения для души. И тогда мы начинаем понемногу, со страхом и радостью, различать в событиях дня Промысел Божий, в трудностях — урок, в человеке — подобие Божие, в людских отношениях — образ бытия Святой Троицы.

Каждая наша мысль о Боге, мысль, обращенная к Богу — это семя. Оно падает в землю сердца. Если земля возделана трезвением, постом и молитвой, то семя затем прорастает. А жатва наступает тогда, когда душа, любящая Господа, становится той самой обителью, в которую приходят Отец и Сын и Святой Дух. Не жалейте семени. Не ленитесь возделывать ниву. И Господь, богатый милостью, даст жатву — мир, радость во Святом Духе и жизнь вечную.

Троицкая седмица коротка, но она открывает нам горизонт вечности. Не дайте уму уснуть. Именно сейчас, на Троицкой седмице, давайте осознаем и навсегда уясним каждый для себя: «Я — храм Духа. Моя мысль — это кадило. Чем я кажу сегодня?». Пусть же нашим жертвенником будет наше сердце, очищенное от страстей, а фимиамом — мысли, возносящиеся к престолу Божиему.

Священник Вячеслав Клюев.

#Святая_Троица #Пятидесятница #Троицкая_седмица #Священник_Вячеслав_Клюев
n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_23216