Сегодня — Рождественский Сочельник. Небо уже готово коснуться земли, и мы стоим на пороге величайшего события — Рождества Христова. Уместно окинуть мысленным взором тот долгий, многовековой путь, который проделало человечество навстречу своему Спасителю. Это была не случайная дорога, а путь, исполненный Промысла Божия, тщательная, с любовью подготовка всего творения к тому, чтобы принять в свои объятия Творца.

История великого ожидания, история приготовления человеческой природы к Пришествию Спасителя изложена в Священном Писании в книгах Ветхого завета. Бог, формируя из потомков Авраама избранный народ, взращивал, таким образом, почву, из которой произойдет росток спасения.

Для Своего спасительного Пришествия в мир Бог долго-долго воспитывал человечество. Все заповеди, весь храм, вся история Ветхого Завета — ради того, чтобы родилась Та, Которая достойна стать Матерью Мессии-Спасителя, Пресвятая Богородица. Но не только один народ был в поле зрения Бога, чтобы явилась Та, Которая сможет вместить Невместимого.

Все человечество было вовлечено в это дивное приготовление. Есть у историков и философов понятие — «Осевое время». Так назвали тот удивительный период, несколько столетий до Рождества Христова, когда по всей земле, от Иудеи до Китая, от Индии до Греции, словно по некоему небесному наитию, пробудился человеческий дух. Это было невозможно объяснить простой случайностью — это было прямое действие Промысла. Как на ось надеваются колеса, чтобы повозка могла двинуться в путь, так и человечеству в ту пору был дан духовный импульс, чтобы оно могло поехать навстречу своим новым отношениям с Творцом этого мира.

В этот период в Израильском и Иудейском царствах пророки, как громовые раскаты, обличали неправду и звали к жизни с Богом: «Пусть потечет правосудие, как вода, праведность — как непересыхающий поток!». Они готовили сердца избранного народа. А в это же время в Греции философы — Пифагор, Платон, Аристотель — трудились над очищением человеческого разума, чтобы он потом смог послужить сосудом для высокого христианского богословия. В Индии возникали учения о сострадании и отрешенности, в Китае Конфуций учил добродетели, а Лао-Цзы — гармонии с миром, в Персии Зороастр проповедовал борьбу света с тьмой. Все это был канун, все это была подготовка — сердец, умов, самой культуры — к принятию Истины с Небес.

И даже политика в этот «осевой» период времени послужила этому великому замыслу. Рим покорил мир и создал единое политическое пространство — с дорогами, безопасностью, общими нормами права, общим языком. И когда апостолы пошли возвещать Воскресение, они шли по благоустроенным дорогам империи, а их слова записывались на том самом богатом греческом языке, который стал языком Евангелия. Александр Македонский некогда принес эллинизм на Восток, и этот культурный слой стал той средой, в которой успешно распространилась проповедь Евангелия.

С другой стороны, человечество, достигнув внешних вершин, внутренне истлевало. Римский мир, при всей своей мощи, был пуст. Философия стоиков учила красиво уходить из жизни, если удача отвернулась, проповедуя самоубийство как добродетель. Радости не было ни в чем. И в этом отчаянии все взоры невольно обращались к Иудее, к странному народу, рассеянному повсюду, который разносил среди других народов веру в Единого Бога и хранил ее, как прекрасный оазис в пустыне языческого многобожия. Все духовные поиски того времени неизбежно останавливались на религии Моисея. В воздухе витало ожидание Того, о Ком предвозвещали иудейские пророки.

Бог ничего не оставил без внимания. Он готовил все. И вот, когда полнота времени наступила, произошло то, что потрясло все миры — поворот всей истории. Впервые даже ангелы, не видевшие Бога лицом к лицу, увидели Его лежащим в кормушке для скота. Бог, для Которого нет невозможного, умалил Себя, принял нашу плоть, нашу природу со всем, что ей свойственно, кроме греха. Он родился как младенец, и жил в повиновении Матери — Деве Марии и мнимому отцу — праведному Иосифу. Он обнищал, чтобы нас обогатить Собой. Это событие уровня нового творения мира. Зачем Он пришел? Чтобы перезапустить испорченную человеком историю, чтобы удалить из сердца человеческого яд греха и смерти. Чтобы человек, отпавший от Бога, мог вернуться и стать, по слову отцов, богом по благодати.

Готовясь торжественно отпраздновать Первое Пришествие Спасителя в смиренном образе Младенца, мы не должны забывать, что все мы, христиане, живем между двумя Его Пришествиями. Мы помним Вифлеем, но помним и Голгофу, и мы ждем того дня, когда Он, вознесшийся на небо Победитель смерти, придет во славе судить живых и мертвых. Постоянным напоминанием об этом во всех христианских храмах служат иконы у Царских врат: Богородицы с Младенцем — это образ Первого Пришествия Христа, и Господа Вседержителя — образ Второго, грядущего Пришествия Христа. Одно без другого невозможно и бессмысленно. Христос родился, чтобы умереть и воскреснуть, и Он придет снова, чтобы ввести нас в вечную радость Своего Царства.

Сегодня мы с вами переступили порог особого, ни на что не похожего времени — Рождественского сочельника. Это не просто день накануне торжества. Это день, когда мы настраиваем струны своей души, чтобы в Рождество Христово они могли чисто и громко прозвучать хвалой воплотившемуся Богу. Это день, в который Церковь учит нас ждать с тихой и крепкой надеждой.

Сочельник — это целый мир, сотканный из тишины, напряженного ожидания и глубокого смысла. Это — та тонкая грань, которая отделяет приготовление от свершения, пост от пира, долгое пророчество от его чудесного, радостного исполнения. И чтобы переступить эту грань достойно, нам потребуется внутреннее усилие: замедлить бег, отрешиться от гомона житейской суеты и всей душой войти в просторное, чистое пространство длинного святого вечера.

Сердцевина смысла Рождественского сочельника — в известном всем правиле — воздержании от пищи «до первой звезды». Это — не столько дисциплинарная строгость, сколько школа внимания. Оно заставляет нас оторваться от земного, поднять взор к небу и вглядеться в сгущающиеся сумерки с тем же трепетным ожиданием, с каким все человечество тысячи лет вглядывалось в историю, ожидая прихода Мессии. Мы становимся частью этого вселенского ожидания. И когда в сумерках в небе, наконец, загорается первая и яркая точка, словно первая лампада в алтаре, сердце замирает. Ведь это — знак того, что праздник наступает.

Пастухи уже вышли в то самое поле, где вскоре ангел возвестит им о рождении Спасителя, а волхвы уже идут за звездой, чтобы поклониться Царю царей. Мысленно поспешим и мы в Вифлеем, к пещере, где теплом дышат животные, где царят простота и тишина.

Церковь в своих трогательных песнопениях задает вопрос от лица всего творения: «Что Тебе принесем, Христе, яко явился еси на земли, яко Человек нас ради?». И отвечает: всякая тварь приносит Тебе благодарение: ангелы — пение, небеса — звезду, волхвы — дары, пастыри — удивление чуду, земля — вертеп, пустыня — ясли. А мы все, для которых все это совершилось, — что мы принесем?

Поклонимся же вместе с пастухами Богомладенцу, лежащему в кормушке для скота, и принесем Ему свои сердца! Распахнем их для той ни с чем не сравнимой радости, которую возвещает Ангел: «Я возвещаю вам великую радость!». Христианство — это религия радости, радости о спасении, радости о том, что Бог с нами. Безрадостный христианин — это противоречие, оксюморон. Наша радость — не от мира сего, ее никто не отнимет, она совершенна, потому что ее неиссякаемый источник — Сам Бог. И входим мы в эту радость через священнодействие Церкви, через Евхаристию, где мы приносим Ему нашу благодарность и соединяемся с Ним.

Христос рождается — славьте! Христос с небес — встречайте! Христос на земле — возноситесь!

С наступающим праздником Рождества Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа!

Священник Вячеслав Клюев.

n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_20673