Во второй воскресный день по Пятидесятнице Церковь Русская вспоминает всех святых, кто в земле Русской просиял — от первых проповедников и мучеников до старцев и новомучеников века двадцатого. Сонм их велик, имена их у Бога, и радость о них на небесах. Путь, которым они шли, открыт и нам. Народная память образно запечатлела его в удивительном сказании — «Повести и взыскании о граде сокровенном Китеже». В нём рассказывается: когда на Русь пришла беда и враг осадил город, жители не сдались. Они вознесли молитву Богу, и град не был разрушен, но стал невидим для завоевателей. Он ушёл под воды озера Светлояра, но не исчез совсем. Для жадных и жестоких он стал невидим, его больше не существовало, но для чистого сердцем он продолжает стоять, и оттуда до сих пор слышен тихий звон колоколов. Для тех, кто ищет истинно, а не ложно, есть путь в этот град.

Для русского человека этот образ не был просто красивой легендой. Это было утверждение истины о том, что самое главное, самое настоящее в нашей жизни — в этом мире невидимо. Вера в невидимый град есть творчески, образно представленная в народном сознании, вера в Спаса нашего Иисуса Христа, в Царство Божие, которое уже действует здесь и сейчас, хотя и невидимо для глаз.

То же самое произошло с понятием «Святая Русь». Это не просто географическое название, не историческая эпоха. Святая Русь — это «метареальность», то, что находится за границами обычной человеческой реальности. Это Новый Иерусалим, антипод Нового Вавилона (Откр. 17:1-5). Это Небесный Град, который русский народ всем своим сердцем «приспособил» к своим лесам и рекам, к своей боли и надежде. Это идеал, по которому сверял свою жизнь и князь, и крестьянин, и тот, кто искал Бога в глухих лесах, в пещерах, в скитах. Именно он, этот идеал, преображал земное в вечное.

«Сказание о граде Китеже» говорит, что путь в эту метареальность, в эту подлинную жизнь — возможен. Но это не прогулка по ровной дороге. «Если какой человек обещается истинно идти в него, а не ложно, и от усердия своего поститься начнет, и многие слезы прольет, и пойдет в него, и обещается лучше голодной смертью умереть, а его не покинуть… знай, что спасет Бог такового, что каждый шаг его будет известен и записан будет ангелом». Потому что на путь спасения он пошел… Для таковых невидимый град становится видимым — не всегда глазами, но сердцем. И вера его, и слёзы его становятся лествицей на небо.

Что говорит Господь? «Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12). Это — про усердие, пост, многие слёзы, обет — лучше умереть голодной смертью, но не покинуть пути. Это не о внешнем благочестии, не о внешних правилах, не о подсчёте поклонов. Это о решимости, о направлении сердца, которые дороже Богу, чем все псалмы мира, прочитанные без внутренней боли. Когда человек говорит Богу: «Лучше умру, чем покину этот путь» — каждый его шаг становится священным. Даже если он спотыкается, даже если у него не остается сил и он умирает на пороге, как те блудницы из древнего Патерика, о которых тоже вспоминает Сказание. Одна пошла спасаться от себя ветхой в монастырь и умерла, так и не переступив порога. Другая пошла в пустыню и умерла в пути. И они были спасены. Потому что Бог измерил не расстояние, а меру устремления, ревнования о дарах небесных, движение сердца. Если человек пошёл — если он переступил через свой страх, через свою привязанность к миру, через искушение жить «как все», — то каждый шаг его, даже единственный и последний, даже перемежающийся с падениями, это всё — шаги к Царству. И ангел записывает их. Записывает в Книгу Жизни (Откр. 20:12).

Апостол Иоанн Богослов в Откровении видел жену, сидящую на звере семиглавом, нагую и бесстыдную. В руках она держит чашу, полную всякой скверны и смрада. И подаёт эту чашу всем, кто живёт в мире: сильным мира и слабым, богатым и бедным, всем, кто любит сладость мира сего. Подаёт чашу, обещая счастье, полноту, забвение боли. «Пей, — говорит она, — это счастье. Это успех. Это нормально. Не думай о вечности». И мир пьёт сегодня из этой чаши, не понимая, что пьёт смерть. Многие пьют. И пьянеют. И перестают различать, где свет, а где тьма. И называют зло добром, а добро — скучной глупостью (Ис. 5:20). Это и есть Новый Вавилон, который сегодня говорит с нами с экранов телевизоров, с рекламных щитов, из интернета. Он чаще всего не требует от нас открытого богоотступничества — он просто предлагает маленькую, тёплую, удобную ложь и праздность. «Нет никакого невидимого града, — шепчет он. — Есть только то, что можно потрогать, купить, продать. Зачем тебе пост, слёзы, бегство? Оставайся. Здесь вкусно».

А тот, кто хочет спастись, — бежит и ищет град невидимый. Летописец говорит, что «бегун тот духовно подобен спасающемуся от блудницы вавилонской». Душа, которая ищет Бога, оставляет шумный, лживый, сытый, но мёртвый мир. И тогда, говорит летописец, змей пускается по следу. Тот самый древний змей, который совращает с правого пути хотящего жить смиренно и духовно (Быт. 3:1; Откр. 12:9). Учит он широким и пространным путём ходить — стезёю злобы, сбивает с узкой тропы, совращает, велит жить растленной жизнью. И главное — устрашает. «Куда ты идёшь? — шипит он. — Ничего там нет. Лес, болото, пустота. А здесь — тепло, здесь тебя примут, здесь можно договориться с совестью. Вернись, будь как все, здесь тепло». Он учит широкой, удобной, плоской жизни без подвига и без Бога.

Но того, кто хочет, и ищет, и желает спасения, — того человека очень сильно вразумляет благодать Божия, помогает ему, учит и ведёт его на совершенное духовное смиренное житие. И никто никогда и нигде не оставлен был Господом. Когда бы ни призвал Его, услышан был Им (Пс. 144:19). И когда просит, не получает ли? (Мф. 7:7-8) Всех приемлет Господь. Не только праведников, не только монахов, не только тех, кто с детства ходит в храм. Но и того, кто пришёл на последнем часе (Мф. 20:6-9). И того, кто упал тысячу раз и встал (Притч. 24:16). И того, кто умирает на пороге, не успев ничего «заслужить». Потому что для Бога важно не количество заслуг, а направление сердца. Повернулся ли человек к Нему? Или всё ещё стоит спиной?

И дальше летописец открывает нам тайну, которая заставляет трепетать сами небеса. «Ведь обычно, — пишет он, — даже силы на небесах не видят лица Божьего. А когда грешник на земле покается, тогда ясно зрят лицо Христово силы все небесные, и открывается слава Божества Его, и видят лицо Его. Ибо единой ради души грешной кающейся радость бывает на небесах всем силам небесным и всем святым Его» (Лк. 15:7,10).

Вдумаемся. Ангелы и архангелы, херувимы и серафимы, начала, власти и господствия — они всегда предстоят Богу. А когда здесь, на земле, в грязи, в усталости, в отчаянии какой-нибудь грешник вдруг скажет: «Господи, помилуй, я хочу к Тебе» — тогда небеса разверзаются. Тогда вся небесная рать видит славу Божию лицом к лицу. Потому что кающийся грешник — это и есть образ Божий, восстанавливаемый из пепла (Кол. 3:10). Это больше, чем создание нового мира. Это — возвращение блудного сына, под которое Отец закалывает откормленного телёнка (Лк. 15:22-23).

Господь не ломает нашу свободу: «А не хотящего, не стремящегося, не желающего получить спасение себе не принуждает Господь насильно и неволею. Но по усердию и по произволению сердца все творит Господь человеку» (ср. Сир. 15:14-17). И это — и страшно, и радостно. Страшно — потому что мы сами можем отвернуться и уйти в погибель. Радостно — потому что наше малое усилие, наша слабая воля, даже наш один шаг, — Бог принимает как великий дар. «Когда кто нелицемерным умом и верою непоколебимою даст обет и не будет помышлять в себе ни о чем суетном, — тогда, если даже и возвратится вдруг вспять, и оступится, и заблуждает, — то и такому открывает Господь путь и направляет его в таковое благое и тихое пристанище молитвами преподобных отцов наших».

Сегодня, в неделю всех святых, в земле Русской просиявших, мы вспоминаем именно таких молитвенников. Преподобный Сергий, который ушёл в глухой лес и там, в полном одиночестве, обрёл Небесный Иерусалим. Ксения блаженная, которая стала юродивой для мира, безумной для «нормальных» людей, — чтобы быть разумной для Бога (1 Кор. 3:19). Новомученики, которые не сказали «отрекаюсь», когда зверь на троне требовал поклона. Все они — достигшие жители того сокровенного града. Они видят нас. Они слышат. Они молятся.

С нашей же стороны этот путь требует истинного, не ложного обета. Летописец предупреждает: «хотящему идти в таковое место святое — никакого помысла не иметь лукавого и развращенного, смущающего ум и уводящего на сторону мысли того человека, хотящего идти. Крепко остерегайся мыслей злых, стремящихся отлучить от места того. И не помышляй о том да о сем». Ведь «человек с двоящимися мыслями недостоин Царства Небесного» (ср. Иак. 1:8).

Слышите? Двоящиеся мысли — это когда я и хочу спастись, и хочу, чтобы мир меня любил. Когда я и молюсь, и одновременно присматриваюсь: а что обо мне подумают? А не пропущу ли я что-то вкусное, интересное, модное? Такой человек, говорит Писание, «нетвёрд во всех путях своих» (Иак. 1:8). И град закрывается для него. Такому человеку покажется, что он идёт в никуда. «И покажется он ему лесом или пустым местом. И ничего таковой не получит, но только труд его всуе будет. И соблазн, и укор, и поношение ему будет за это от Бога. Казнь примет здесь и в будущем веке, осуждение и тьму кромешную за то, что над таковым святым местом надругался, над чудом, явившимся под конец века нашего».

Сама природа Царства Небесного такова: туда нельзя войти с неправдой в сердце. Если ты ищешь не Бога, а впечатлений, чудес, похвалы, статуса «святой» — ты не войдёшь. Потому что Царство открывается только чистым сердцем (Мф. 5:8).

Ищущий невидимый град Китеж — это тот, кто верует в Небесный Иерусалим. Тот, кто доверяет Богу больше, чем своим глазам. Тот, кто «уверен в невидимом как в видимом» (Евр. 11:1). Сын Царства уже здесь, на земле, живёт по законам того града. Он постится, плачет, бежит от блудницы вавилонской, не слушает шипение змея. И Господь направляет его. Благодать Божия вразумляет такого ищущего, помогает ему, ведёт его к смиренному житию. И святые, просиявшие в земле Русской, молятся о нём.

Ведь и сами они — святые, в земле Русской просиявшие, — и сами все они были такими же искавшими невидимый град беглецами. Бежали от князя мира сего (Ин. 12:31), бежали в тишину сердца, в истинное и непреходящее. Не требуя наград, не хвастая своими трудами. Они шли, падали, вставали и снова шли. И каждый их вздох, каждый шаг на этом пути были записаны ангелами.

Обратимся же к ним сегодня за наукой, чтобы научили они нас бояться только одного — остановиться в пути, согласиться на Вавилон и предать Русь Святую. Прислушаемся к тишине, она ведь тоже бывает говорящей. И в ней, быть может, и мы различим тот тихий благовест, который приглашает нас домой. И увидим сердцем, что там, на горе, на берегу озера Светлояра, за чертой обыденности, Град стоит. И Господь, Который Сам есть Врата и Путь (Ин. 14:6), ждёт нас.

Все святые, в земле Русской просиявшие, молите Бога о нас!

Священник Вячеслав Клюев.

#Неделя_Всех_Русских_Святых #Священник_Вячеслав_Клюев
n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_23332