Третье воскресенье по Пасхе, когда мир постепенно возвращается к будням, к суете, к заботам, Церковь останавливает нас посреди пасхальной радости и говорит: подожди. Вспомни тех, благодаря кому мы знаем, что Воскресение — это не сказка, не выдумка, не галлюцинация. Вспомни тех, кто был там. Вспомни Никодима, вспомни Иосифа из Аримафеи, вспомни женщин-мироносиц. Потому что именно они — связующее звено между пятницей, когда все умерло, и утром первого дня седмицы, когда всё ожило.

О чем нам говорит Евангелие? О том, что Христос умирал не «как бы», не притворно, не в духовном только смысле. Нет. Он умер реальной человеческой смертью. Той самой смертью, которая прерывает дыхание, останавливает кровь, холодит тело. Судебно-медицинский эксперт, подойди к Кресту в три часа дня Страстной Пятницы констатировал бы биологическую смерть Царя Иудейского. Пилат удивился, что Распятый умер так быстро — и приказал сотнику проверить. Удостовериться. Стоявший у Креста Иоанн Богослов, будучи очевидцем происходившего на Голгофе, свидетельствует, что Иисусу Христу сотник пронзил копьем ребра — и истекла кровь и «вода» — перикардиальная жидкость. Врачи скажут: верный признак проникающего ранения сердца с разрывом перикарда. Это действительно не видимость смерти. Смерть была настоящей.

И вот, тех кто в числе первых видел эту Смерть своими глазами, мы вспоминаем спустя две седмицы после Пасхи. Иосиф Аримафейский — член Синедриона, важный человек, богатый, тайный ученик Христа. Он прежде боялся открыться в качестве последователя Иисуса из Назарета, прятался. Но когда он увидел, как Учитель испустил дух, словно что-то перевернулось в нем. Он пошел к Пилату, дерзнул войти в преторию, попросил тело. Это был поступок безумца с точки зрения мира. Зачем связываться с казненным бунтовщиком?

Зачем рисковать положением, репутацией, жизнью ради мертвого тела?
Иудейские старейшины уже ведь давно решили отлучать от синагоги тех, кто признавал Иисуса Мессией (Ин 9:22; 12:42; 16:2). Отлучение означало запрет на участие в молитвах и богослужениях в синагоге, что фактически изолировало человека от религиозной и социальной жизни общины.
Существовало несколько степеней отлучения. Самая строгая форма — херем — означала полное отлучение от общины и синагоги. Человек, подвергшийся херему, рассматривался как «мертвый» для общины, ему запрещалось участвовать в религиозных обрядах, а общение с ним ограничивалось.
Отлучение от синагоги было серьезным наказанием и фактически означало исключение из еврейства, социальную смерть, так как в древнем иудаизме религиозная и национальная идентичность были тесно связаны.

Зачем оскверняться перед наступлением главного дня года — Пасхи? Ведь всем правоверным иудеям необходимо было в тот вечер сохранить себя в чистоте для вкушения пасхи. Прикосновение к чему-либо языческому у иудеев считалось осквернением, а в этот день вечером иудеям по закону надлежало вкушать пасхального агнца. Оскверненный же не мог вкушать пасху, не очистившись предварительно в продолжение известного времени.

Но Иосиф понял: если я сейчас отвернусь, я предам не просто Учителя, я предам саму Истину. И он снял Тело с древа. Своими руками. Он касался мертвой плоти. Он переносил Тело Христа в приготовленный для себя новый гроб, высеченный в скале, и накрывал Его льняной плащаницей. Смерть была реальной.

А рядом с ним — Никодим, тот самый, что приходил к Иисусу ночью. Принес состав из смирны и алоя, литр около ста. Царское погребение. Он не пожалел ничего. Он помогал Иосифу снимать Тело Христа с Креста, переносить во гроб и обвивать Его плащаницей. Он видел раны от гвоздей в руках и ногах Иисуса, видел рану от копья в Его груди. И вместе с Иосифом они привалили тяжеленный камень ко входу во гроб. И ушли. Смерть была реальной.

И поэтому они чувствовали горечь утраты, сердечную боль, ведь их Учитель, их Мессия, их Надежда — лежал мертвый.

И женщины, мироносицы, что стояли у Креста издали? Они не могли помочь при погребении — наступала суббота, великий день покоя. Они заплакали и пошли думать, как они смогут после праздничной субботы завершить все необходимое по обычаю — помазать Тело ароматами, более тщательно обвить Его плащаницей? Кто отвалит им камень? По окончании действия заповеди о субботе, они пошли ко гробу, и первые обнаружили, гроб пуст. Тела Иисуса Христа нет. Плащаница, в которую Его оборачивали Иосиф и Никодим, есть. А Самого Тела нет. И первым именно им Ангел возвестил: «Что ищете живого с мертвыми? Его нет здесь: Он воскрес».

А что говорил Сам Господь об этом? Он ведь не молчал. Он многократно, прямо, без иносказаний предупреждал учеников: «Сын Человеческий будет предан в руки грешников, и убьют Его, и в третий день воскреснет» (Мф. 20:19). Еще раньше Он сказал иудеям: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин. 2:19). Они думали о камнях, а Он говорил о храме тела Своего. И еще: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин 12:24). Он знал, что идет на смерть. И Он знал, что это не конец. Но ученики — даже после всех этих слов — не поняли, пока не увидели пустой гроб своими глазами.

Когда Христос силою Своего Божества воскрес, апостолы всю свою проповедь построили на одном: мы свидетели того, что смерть побеждена. Петр, который трижды отрекся в ночь на Страстную Пятницу, уже через 52 дня, в праздник Пятидесятницы возвещал: «Сего Иисуса Бог воскресил, чему все мы свидетели» (Деян. 2:32). Он больше не боится ни Синедриона, ни тюрьмы, ни смерти. Потому что видел Воскресшего и Вознесшегося. Павел, который сначала гнал Церковь, потом напишет в послании к Коринфянам, отрывок из которого читается на Пасху: «А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. …Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших» (1 Кор. 15:14, 20). И дальше Павел не боится спорить и настаивать: «Как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых? Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес» (1 Кор. 15:12-13). А потом он торжествует: «Смерть! где твое жало? Ад! где твоя победа?» (1 Кор. 15:55).

Почему для апостола Павла это так важно? Потому что вся христианская вера стоит на одном событии. Если Христос не воскрес физически, если гроб был не пуст, если тело украли или зажило естественным образом, само собой — тогда мы самые несчастные люди. Тогда мы поклоняемся некоему мертвому учителю, как люди поклонялись многим до Него. Но Он воскрес! И это не метафора, не поэтический образ. Это не абстрактные «Бог в душе» или «обновление нравственных сил». Это конкретный исторический факт, засвидетельствованный множеством людей. Павел говорит: «Я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию, и что явился Кифе, потом двенадцати; потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых большая часть доныне живы» (1 Кор. 15:3-6). То есть он ссылается на живых свидетелей и очевидцев. Иди, спроси у них, если еще не веришь.

И вот, в 3-ю Неделю по Пасхе мы вспоминаем Никодима, Иосифа и мироносиц потому, что они — первые главные свидетели этого перехода из смерти в жизнь. Смерть была реальна. Как и реально последовавшее затем Воскресение. Иосиф и Никодим до поры были тайные ученики Господа — а после Воскресения, по преданию, были изгнаны из Синедриона, как явные исповедники. Мироносицы бежали от пустого гроба «со страхом и радостью великою» (Мф. 28:8). Страх — потому что смерть была реальна, они ее пережили, и требовалось время, чтобы понять, что произошло. Радость — потому что смерть побеждена, и заря спасительной веры уже пробивалась сквозь мрак скорби.

Почему же Церковь так настаивает на медицинской, физической, грубой реальности Смерти, приводя нам на память свидетелей и очевидцев этого — Иосифа, Никодима, мироносиц? Потому что только в этом случае Воскресение имеет силу. Если смерть была не настоящей, то и победа над ней не настоящая. Если Христос не испытал всей тяжести нашего умирания, то мы все еще в плену у смерти. Но Он действительно умер. Он испил всю горечь разлучения души с телом. Он сошел в ад как настоящий мертвец. А потом Он восстал — со Своим же телом, но уже нетленным, проходящим сквозь закрытые двери, но при этом осязаемым. В подтверждение этого Он не просто не противился, но и Сам настаивал на том, чтобы апостолы осязали Его руки и ноги, касались Его ран, сохранившихся на воскресшем Теле. Тело воскресшее несло на себе следы смерти. Почему? Чтобы никто не усомнился: это Тот Самый, Который был распят. Именно реальность Его Смерти как ничто иное подтверждает реальность Победы Христа.

Поэтому, когда мы слышим имя Иосифа Аримафейского — вспомним, что он прикоснулся к мертвой плоти Спасителя. Когда вспоминаем Никодима — вспомним его сто литров драгоценного мира, которые не пожалел для мертвого Господа. Когда слышим о женах-мироносицах — вспомним, что они также шли помазать погребенное Тело, лишенное жизни и погребенное в каменном гробе. Смерть действительно была. И они — помощники сомневающимся сердцем, чтобы обрести всем нам спасительную веру. Апостол Павел восклицает: «Если мы с Христом умерли, то веруем, что и жить с Ним будем» (Рим. 6:8). Но чтобы жить с Ним, мы должны принять реальность Его смерти — как смерть за грехи каждого из нас. И реальность Его Воскресения — залог собственного воскресения каждого из нас, ведь все мы, православные христиане, теперь «чаем воскресения мертвых и жизни будущего века». Аминь.

Пусть же святые Никодим, Иосиф и жены-мироносицы помогут нам сегодня выйти из области смутных фантазий в твердую веру, которая не боится сказать: я знаю, что мой Искупитель жив. Он был действительно мертв.

И воистину воскрес!

Священник Вячеслав Клюев.

#Пасха #Священник_Вячеслав_Клюев #Неделя_Жен_мироносиц
n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_22702