Вот и настало первое воскресенье, открывающее перед нами первую дверь в таинственный и спасительный путь Великого поста — Неделя о мытаре и фарисее. Прежде чем ввести нас в подвиг великопостного воздержания, Церковь предлагает нам остановиться и заглянуть в самую глубину своего сердца. Ключом к этому внутреннему рассмотрению становится евангельская притча о фарисее и мытаре, столь простая по форме и столь бездонная по своему духовному смыслу.

Два человека — фарисей и мытарь — вошли в храм помолиться. Два человека, столь разные в глазах мира и столь понятные ему: фарисей и мытарь. Для людей того времени фарисеи были — совершенно очевидно — хорошими людьми. Фарисеи — уважаемые, благочестивые, ревностные исполнители не только Закона, но и всех сложившихся традиций. А вот мытари были людьми дурными, нравственно погибшими. Мытари — сборщики налогов и податей на территории Иудеи времен Иисуса Христа — это презираемые обществом, сотрудничающие с римскими оккупантами, часто нечистые на руку люди.

Но как по-разному раскрываются эти два персонажа из притчи Христа в глазах Божиих! Фарисей действительно много трудился: постился сверх положенного, жертвовал десятину от всего. И в своей молитве он искренне благодарит Бога за эти дарованные ему возможности и силы. Но в этой благодарности скрывается страшный изъян. Его взгляд, начав с Бога, очень быстро обращается к самому себе, а затем — к осуждению ближнего.

«Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди… или как этот мытарь». Его молитва превращается в отчет о достижениях, в самоутверждение перед Небом. Он не просит, потому что уверен: он уже всего достиг. Он стоит впереди всех, и даже в храме его внутренняя поза — поза человека, уже получившего награду. Гордыня, незаметно для него самого, воздвигла между ним и Богом глухую стену. Все его добрые дела, все его подвиги благочестия, лишенные смирения, стали подобны прекрасным яствам, подаваемым на гнилой посуде — они не могут быть угодны Богу.

И тут же, где-то в стороне, у входа, не смея поднять глаз, стоит мытарь. Он не имеет длинного списка добродетелей. Он не может похвалиться ни постом, ни милостыней. Единственное, что у него есть — это жгучее, болезненное ощущение собственной неправды, своей отдаленности от света Божия. И из этой глубины, из этого ощущения беспросветной внутренней нищеты, рождается его молитва: «Боже! будь милостив ко мне, грешнику!». Он не сравнивает себя ни с кем. Он не ищет оправданий. Он, обращаясь, как тяжелобольной ко врачу, просто взывает о милости, которая есть единственная его надежда.

Господь озвучивает удивительный для слуха Его современников результат разговора с Богом этих двух людей: мытарь пошел из храма оправданным более, чем фарисей. Почему? Дело не в том, что он «унижал себя», а Богу это само по себе, без какого-либо контекста, без разницы в содержательном наполнении этого «действа», нравится.

Дело в том, что мытарь видел себя правдиво, без прикрас, и озвучивал в молитве это свое видение. И из него, из этого видения своего реального духовного состояния, он искренне просил о благодатной помощи свыше. А «всякий, возвышающий сам себя, унижен будет». Здесь раскрывается самая суть христианского понимания праведности: она начинается не с перечисления заслуг, а с осознания своего бессилия, своего неудовлетворительного, болезненного духовного состояния, и с упования всецело на милость Божию.

Притча Христа о фарисее и мытаре — не просто история о двух древних людях, даже наименования которых — «фарисей», «мытарь» — требуют для современного человека дополнительных разъяснений. Эта притча — настоящее зеркало, поставленное Господом перед каждым из нас. Вглядись в него — и увидишь свою душу, увидишь свое духовное состояние.

Как часто, встав на молитву, мы невольно превращаемся в фарисея из притчи? Ведь мы тоже мысленно часто «благодарны Богу», что мы не такие, как «этот» сосед, «та» коллега, «те» родственники, которые не ходят в храм, не постятся, живут «неправильно». Наша молитва тоже легко становится площадкой для тонкого, почти невидимого осуждения. А наши добрые дела, посещение богослужений, пост, жертвы также рискуют превратиться в «духовный капитал», которым мы внутренне гордимся. Мы начинаем чувствовать себя «в порядке», достойными перед Богом, позволяя себе некое подобие «панибратства» с Богом. И именно тогда наша молитва теряет силу, становится бесплодной.

Богу угодно дерзновение молящихся Ему, однако только то дерзновение в молитве благочестиво и духовно плодотворно, которое рождается не из чувства собственного достоинства, а из ясно осознаваемого и ощущаемого молящимся человеком величия, любви и милосердия Божиего к нам, недостойным.

Отменяя на предстоящую седмицу пост в среду и пятницу, Церковь напоминает нам очень важную истину: внешние подвиги, сами по себе, не являются целью. Пост, молитва, милостыня — это все средства. Средства для того, чтобы достичь главного — сокрушенного и смиренного сердца. Сердца, подобного сердцу мытаря. Настоящее смирение — это не показное самоуничижение, не слова «я грешный», произносимые с тайной мыслью о своей духовной опытности.

Святые отцы, познав и проверив это духовным опытом, учат, что истинно смиренный человек своего смирения не видит. Он просто видит правду: пред бесконечным светом и любовью Божией всякое наше достижение, включая достижение добродетели смирения, — лишь маленькая ступенька, а вот наша немощь и трудно изживаемая склонность ко греху — вот это очевидная реальность. Потому смирение — это неотъемлемая часть трезвого видения себя, видения состояния своей души, без иллюзий и без самооправдания.

Как же нам научиться этому настоящему смирению? Господь дает нам и прямой ответ на этот вопрос, и приводит понятный нам, христианам, пример: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем».

Наше смирение должно созидаться и не на внутреннем самокопании, и не на внешнем «изображении» из себя смиренного, а на созерцании Христа. Всматриваясь через страницы Евангелия в Его жизнь, в Его смирение и кротость перед лицом ненависти, в Его молчание перед неправедным судом, в Его безграничное снисхождение к падшим, мы начинаем понимать, что такое истинное величие в смирении.

Нам жизненно необходимо постоянно соразмерять свою внутреннюю жизнь, свои реакции, свои мысли с тем, каков есть Христос. Когда нас обижают, оскорбляют, притесняют, «не ценят», и сначала в сердце вскипает волнение, опрокидывается наш внутренний мир, а затем в уме затуманивается наш внутренний взор на себя и окружение, когда все затмевается желанием спорить и отстаивать свои «права», — вот момент истины. Это знак, что мы еще далеки от Христового смирения. А значит, нам есть над чем трудиться в приближающиеся дни поста.

Пусть же эта притча станет для нас духовным компасом на всем пути к Пасхе. Будем остерегаться фарисейских надменности, тщеславия и осуждения в своей душе. Будем учиться у мытаря той единственной молитве, которая открывает каждому из нас Небо: «Боже, милостив буди мне, грешному!».

Потому что сила Божия, как говорит апостол Павел, совершается в немощи. Когда мы признаем свою духовную немощь, как мытарь, и перестаем опираться на мнимые заслуги, как фарисей, — вот тогда в нас действует благодать Христова. Тогда наша молитва становится живой, пост — очищающим, а вся наша жизнь — путем истинного обращения к Богу.

Помоги же нам, Господи, избавиться от тонкой фарисейской закваски гордыни и самодовольства! Даруй нам сердце сокрушенное и смиренное, чтобы, как тот мытарь из притчи, мы шли из храма оправданными Твоей безмерной милостью.

Священник Вячеслав Клюев.

n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_21097