В Неделю 22-ю по Пятидесятнице Церковь предлагает нам вспомнить один из самых потрясающих евангельских эпизодов — исцеление бесноватого в стране Гадаринской. Господь наш Иисус Христос Своим всемогущим словом изгнал легион бесов из несчастного человека, терзаемого нечистой силой, и даровал ему свободу, здравомыслие и мир. А бесам разрешил войти в свиное стадо, бросившееся после этого с крутого берега в море. И вот, в завершение этого евангельского отрывка мы видим неожиданную, на первый взгляд, реакцию местных жителей: они, увидев одержимого исцеленным, «ужаснулись», и узнав о деталях произошедшего чуда от очевидцев, «объяты были великим страхом» и просили Христа удалиться от них.

Давайте вникнем в эту картину. Гадаринцы пришли и нашли того самого человека, которого все знали как неистового, жившего в гробах, разрывавшего оковы, — и увидели его сидящим у ног Иисуса, одетым, здравомыслящим. Сидящим — в позе ученика, внимающего Учителю. Одетым — возвращенным в человеческое общество, к нормальной жизни. В здравом уме — исцеленным, целостным, преображенным. Это картина величайшей победы жизни над смертью, света над тьмой, благодати над разрушением. Казалось бы, что здесь страшного? Казалось бы, здесь нужно ликовать и благодарить Того, Кто совершил такое!

Но евангелист говорит нам: «и ужаснулись». Чему же ужаснулись гадаринцы? Они ужаснулись Самому присутствию Бога, вторгшемуся в их привычный, устроенный, но, увы, греховный мирок. Они увидели не просто чудо, они столкнулись с абсолютной Святостью. А там, где является Святость, там обличается всякая нечистота. Там, где светит Солнце Правды, там становятся видны все пятна и пыль нашей души.

Их страх — это не благоговейный трепет, ведущий к покаянию и вере. Нет, это страх раба, который боится, что Хозяин помешает ему жить так, как он хочет, и творить в тени безверия свои темные делишки. Они подсчитали убытки — погибшее стадо свиней — и испугались не материального урона, а урона духовного. Они поняли, что с приходом Христа их жизнь уже не может оставаться прежней. Привычный для них порядок вещей рухнет. Их «зона комфорта», построенная на компромиссе с грехом, будет утрачена. Ведь невозможно спокойно сосуществовать рядом с Тем, Кто изгоняет бесов, если при этом сам ты еще не расстался со своими внутренними бесами. Рядом с Абсолютной Истиной невозможно уютно устроиться со своей маленькой ложью.

И гадаринцы делают страшный, но, увы, очень понятный нам выбор. Они не просят Христа: «Господи, научи нас жить по-новому!», «Господи, исцели и нас!». Они просят: «Удались от нас». Они предпочитают вернуться к своей старой жизни, даже если в ней есть место беснованию и смерти, лишь бы в ней не было Того, Чей свет обличает их тьму. Они выбирают остаться со свиньями — с тем, что нечисто, низменно и бренно, — лишь бы не расстаться со своими грехами. Они готовы терпеть присутствие легиона падших ангелов, лишь бы не допустить присутствие Единого Святого.

Очень похоже, что этот евангельский выбор стал выбором современного человечества.

Мир сегодня, с одной стороны, как те гадаринцы, объят великим страхом перед Христом и Его Церковью. Его просят удалиться из публичного пространства, из школ, из законов, из человеческих сердец. Почему? Потому что Его заповеди мешают жить «свободно». Его учение обличает порок, возведенный в добродетель. Его присутствие требует ответственности, борьбы с собой, изменения жизни.

Но с другой стороны, если гадаринцы хотя бы испугались, то современный мир демонстрирует и нечто худшее — бесстрашное, наглое безумие. Сегодня толпа уже не разбежалась бы в ужасе. Нет, она достала бы смартфоны, чтобы снять, как свиньи летят с обрыва, как бесы вопят, строчила бы посты в соцсетях, превращая трагедию и чудо в развлекательный контент…

Мы разучились правильно бояться Бога. Мы разучились бояться греха, бояться оскорбить Бога, бояться потерять свою бессмертную душу. То, что зовется «страх Божий», и то, что в Священном Писании названо «началом премудрости» (Пс. 110:10), «школой премудрости» (Притч. 15:33), утрачено. А ведь страх Божий – это первое препятствие на пути греха, не дающее греху проникнуть в нашу душу (Притч. 15:27).

Свт. Григорий Нисский пишет: «Я видывал многих людей, силившихся изучить всю внешнюю науку, в богословской же, то есть в науке о Боге, преуспели немногие. Но поскольку у них не было истинной мудрости, которая есть страх Божий, то они отдалились от Бога и погрязли в трясине всех зол».

Страх Божий — это не рабский ужас, но благоговейное трепетное чувство, которое рождает в сердце решимость отвращаться от зла. А потому боящийся Бога чужд корысти и не прикоснется к чужому. Боящийся Бога блюдет чистоту и чужие брачные узы, и свой собственный союз хранит в святости. Боящийся Бога чтит дар жизни, и потому также не губит и жизнь ребенка во чреве, и не отравляет свое тело вином, табаком, наркотиками и сильнодействующими веществами.

Боящийся Бога помнит слова апостола: «отдавайте всякому должное: кому налог — налог, кому страх — страх, кому честь — честь; не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви» (Рим. 13:7-8). Он повинуется властям, почитает начальство и оплачивает необходимые налоги и сборы, имея один лишь неоплатный долг — любовь.

Боящийся Бога не спит в воскресный день, но спешит в дом Божий на Литургию. Он не бросает детей на произвол суеты, но воспитывает их в строгости и благочестии, уча посту, молитве и церковной жизни. Он дорожит временем, данным ему как дар: трудится в меру сил, молится в тишине, читает Священное Писание и размышляет о часе смертном, о будущем Суде, о вечных муках и о радости райской.

Боящийся Бога сердцем милующим откликается на всякую нужду ближнего и с великой любовью помогает оказавшемуся в беде. Для него не жаль никакого имения, чтобы послужить нищему. Он страшится согрешить не только делом или словом, но и самым помышлением, ибо знает, что Господь «и задуманное нами уже видел и видит» (Пс. 138:4).

Обладающий страхом Божиим денно и нощно бодрствует над душой своей, как страж у ворот: «Не допустить бы дурной мысли о ближнем, не сорваться бы на скверное слово, не совершить бы поступка, противного Богу!». Этот страх — страж целомудрия, он ограждает ум от лукавых помыслов, язык — от суетных речей, а все естество человеческое — от грехопадения.

Страх Божий обуздывает чревоугодие, напоминает о постных днях, удерживает от сквернословия и мщения. Он не позволяет пройти мимо страждущего. Он ставит перед мысленным взором смерть и Суд, геенну и Царство Небесное, славу праведников и муки грешников.

Страх Божий не дает места злоречию, клевете и лжи, не позволяет гордыне вознестись или зависти укорениться. Он изгоняет из сердца ненависть, злобу и лукавство. Он учит смиренномудрию, обличая тщеславие, лицемерие и желание угождать не Богу, а человеческому мнению.

Страх Божий — это страж у всех врат души: он хранит зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и самое воображение от скверны. Он оберегает от забвения, нерадения и лености. Все полчища тьмы отступают перед этой благодатной силой. Страх Божий освящает всего человека, душу и тело. И действен он не только в монашеской келии, но и в миру, в сердце всякого христианина, желающего спастись.

Этот благоговейный страх превращает священника, предстоящего у Престола, в подобие серафима, служащего с трепетом и точностью. По действию этого страха, увидев страждущего, ты не пройдешь мимо, но подашь руку помощи и слово утешения.

Страх Божий — вот самый верный наш вождь и руководитель на пути ко спасению. Потому-то все святые отцы, все угодники Божии так восхваляли и хранили в сердцах своих этот спасительный дар — страх Господень, который действительно есть чистое начало и основание всякой истинной премудрости.

Господь судил каждому свой путь: кому — быть искусным инженером, кому — врачом, несущим исцеление, кому — наставником в учении или же доблестным защитником отечества. И сколь бы высоко ни взошел человек по лестнице земных познаний и чинов, будь то звание профессора или генерала, пусть одна важная истина пребывает и в уме, и в сердце его неколебимо: «Начало мудрости — страх Господень» (Притч. 1:7).

Если человек, одаренный от Бога всем, забывает о Нем, то горька такая участь. Лучше бы такому и не родиться, чем, вкусив от всей полноты Божией благости — получив в дар жизнь, разум, воздух, свет дневной, тепло солнца, дождь благодатный, хлеб насущный и здравие телесное — прозреть для всего, кроме Самого Подателя всех благ. Дай нам Бог не уподобиться тем ночным птицам, что слепнут при свете и видят лишь во тьме! Как же страшно зажмурить глаза души и не видеть Бога, Который есть Свет неприступный и обитает в свете неприступном.

Конечно, страх составляет лишь начало премудрости, а совершенство ее заключается в любви ко Христу, которая, называется уже не началом, а сокровищем премудрости и разума. Потому и апостол Иоанн Богослов пишет: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх» (1Ин. 4:18).

И прп. Исаак Сирин учит, что «страх Божий – основание всех добродетелей». Он говорит, что у премудрости имеется два конца: один – это страх Божий, а другой – любовь к Богу. Потому что всякая добродетель начинается со страха Божия и завершается в любви к Богу.

К сожалению, мы, современные люди, часто не имеем даже начального страха Божия, не говоря уже о любви к Нему. И, как те гадаринцы, мы так часто настойчиво просим Господа: «Оставь нас в нашем безумии, в наших страстях, в нашей нечистоте! Не мешай нам пасти наших свиней — наши низменные удовольствия, наши сомнительные развлечения, нашу гордыню». А нередко, и как тот легион, вопием ко Господу: «Что Тебе до нас?.. Пришел Ты сюда прежде времени мучить нас?».

И Господь, уважая нашу свободу, отходит. Он входит в лодку и возвращается. Он не ломится в запертые двери наших сердец. Но, отпуская Его, мы остаемся на пустом берегу. С кем? С кем мы остаемся, прося Бога удалиться? Ответ в Евангелии же: мы остаемся с бесами и со свиньями. Мы остаемся с нечистыми духами, которые, лишившись одной своей жертвы, ищут другую — и находят ее в нас. Мы остаемся с тем, что по сути своей является скотским, бездуховным, ведущим в погибель.

Человек, из которого вышел легион, сидел у ног Иисуса, одетый и в здравом уме. Вот истинная цель Божественного пришествия — одеть нашу наготу греха ризой спасения, вернуть нам утраченное через грехопадение здравомыслие и усадить нас у Своих ног, сделав Своими учениками. Страх гадаринцев — это тупик. Наше высокомерие к Церкви и Христу, и отсутствие у нас страха Божия — пропасть.

Что же нам делать? Перво-наперво нам нужно обрести правильный страх — не страх перед изменением жизни, а страх потерять вечную жизнь. Не страх перед святостью, а страх оскорбить Бога, давшему нам бытие, своим нераскаянием. Нам нужно не просить Христа уйти, как это сделали гадаринцы, а подобно исцеленному бесноватому, умолять Господа позволить нам остаться с Ним. «Позволь мне быть с Тобой!» — вот его единственная просьба.

Что пользы человеку, если он приобретет весь мир, весь свой комфорт и все свои «свиные стада», а душе своей повредит?
Будем же просить Господа вложить в наши души спасительный страх Божий. Чтобы выйти нам навстречу Господу с радостью учеников, готовых сидеть у Его ног, внимать Ему и в Нем обретать подлинную свободу, одежду добродетелей и здравый ум, способный отличать вечное от тленного.

n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_19844