Всякому человеку, прикасающемуся сегодня к Евангелию, вглядывающемуся в икону праздника, слушающему дивные и строгие песнопения этого дня, не может не сдавить сердце один вопрос. Вопрос, который мы часто стыдливо обходим, оставляя где-то на периферии нашего религиозного сознания, потому что он кажется нам слишком дерзким, слишком приземленным. И вопрос этот: зачем? Зачем такая запредельная, невообразимая жестокость? Зачем спасение мира, возвращение человека к Богу, должно было пройти через эту воронку абсолютного страдания, унижения и позора? Неужели Всемогущий Бог не мог избрать иной путь? Путь, скажем, торжественный, величественный, более соответствующий нашему понятию о божественном достоинстве?

Мы так часто повторяем слова о Кресте, что они рискуют стать для нас лишь благочестивой метафорой, религиозным символом. Но Церковь, воздвигая сегодня перед нами Крест, настаивает на обратном: она требует от нас увидеть в нем ужасающую, шокирующую конкретность. Это не символ страдания вообще, это орудие казни, на котором был умерщвлен в конкретное время, в конкретном месте, конкретный Человек — Иисус из Назарета. Это не просто орудие казни предельно болезненной, но… — и это ключ к пониманию — глубоко унизительной, позорной в сознании того мира. Смерть на кресте была смертью отверженного, выброшенного за пределы не только человеческого общества, но и, как казалось, за пределы Божьей любви. Это была смерть раба, страшного преступника, смерть в полном одиночестве и обнажении, когда умирающий лишен даже последнего утешения — достоинства перед лицом смерти.

Из книги Бытия в Библии мы узнаем, что диавол, искушая первых людей, обещал, что вкусив плод познания добра и зла они не умрут (Быт. 3:5). Это ложь. Возмездие за грех — смерть (Рим. 6:23), и смерть абсолютно неизбежная. Но, хоть это и так, неужели трудно Богу как-нибудь взять и обойти Свой собственный закон, раз Он нас любит?

Бога лучше не просить поступать по лжи. Он так никогда и не поступит. Но это не значит, что Он ничего не делает для нашего спасения. Он делает, но нечто иное — становится человеком и умирает за наши грехи. Получается, что мы — виновные, злые, испорченные люди, вся надежда которых в том, что за нас умер Невиновный, Предобрый и Непорочный. Именно так говорит об этом апостол Петр: «Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных» (1Пет. 3:18). Вся наша надежда — и никакой другой надежды нет — на то, что за нас умер Невиновный.

Но это еще не все. Церковь говорит нам, что Этот Невиновный прошел страшный путь до конца. Именно этот путь до самого дна падшего человеческого состояния и был единственно возможным для спасения. Почему? Да потому, что болезнь человечества, тот разлад, та смерть, которые вошли в мир через грех, — они не были внешней поломкой, которую можно починить неким божественным указом свыше. Нет, грех — это именно внутреннее поражение самой человеческой природы, ее отравление собой же, ее добровольное порабощение смерти. Бог, будучи абсолютной Свободой и Любовью, не может спасти человека насильно, не нарушив при этом его свободы, не превратив его в марионетку. Он не может спасти его «сверху», как бы магически, потому что такое спасение осталось бы внешним, не затронувшим сердцевины трагедии.

Поэтому Бог избирает путь Воплощения, путь солидарности, путь смиренной Любви до конца, до смерти, «смерти же крестной» (Флп. 2:8). Он, Слово Божие, становится человеком, настоящим, полноценным человеком, чтобы пройти весь путь человеческой жизни — но пройти его так, как его задумал Бог: в совершенной любви и предельном послушании. И вот эта любовь, это послушание, эта жизнь, сияющая светом Божества, встречается с миром, лежащим во зле. Мир не выносит этого света, он восстает на него всей своей мощью лжи, ненависти, страха и насилия. И вершина этого восстания — Крест. На Кресте сходятся всё: вся ненависть мира, вся его боль, весь его грех, вся его смерть. И все это там же, на Кресте, встречается с самоотверженной любовью Бога, Его жаждой спасти Свое творение.

Без этой запредельной суровости было нельзя, потому что иначе Бог не дошел бы до самого корня зла. Он не стал бы солидарен с человеком до самого дна человеческого падения. Он не коснулся бы самых глубин смерти, глубин боли, глубин одиночества, глубин позора, в которые человек загнал себя сам. Чтобы вытащить утопающего из глубины пучины, нужно нырнуть за ним на самое дно. И Бог во Христе ныряет на это дно. Он принимает на Себя всю тяжесть последствий человеческого греха, всю его горечь и безысходность, чтобы изнутри, из самой сердцевины смерти, взорвать ее силой Воскресения.

И потому позор Креста, его унижение, его обнаженность — это не случайные детали, а суть дела. Христос умирает не как герой, окруженный почетным караулом, а как отверженный, в полном одиночестве. И это одиночество — «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» (Мк. 15:34) — есть часть Его нисхождения в ад человеческого отчаяния. Он вкушает смерть во всей ее полноте, чтобы ни один человек, в каком бы аду — физическом, душевном или духовном — он ни оказался, не мог сказать: «Бог не знает моей боли». Он знает. Он был там.

Если нам дарят что-то — хотя для нас это бесплатно, но дарителям пришлось за это чем-то платить. Мы получаем прощение наших грехов даром, не платим за своем исцеление и освобождение от уз ада — потому, что за все это заплатил Даритель Иисус Христос. И на каждой Литургии Он устами Церкви напоминает нам Его слова: «сия есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Матф. 26:27-28). Не существует «дешевой благодати». Вся благодать оплачена на Кресте. Оставление грехов обретено ценой Его крови — Его мучительного борения в Гефсимании, Его бичевания, Его Креста, Его оставленности, Его страшной смерти. Мы выкуплены по высокой цене (1Кор. 7:23).

Вот почему мы, христиане, не стыдимся Креста, а, как говорит апостол, им хвалимся (Гал. 6:14). Мы не любуемся страданием как таковым, это было бы извращением. Но мы видим в Кресте величайшее откровение о том, что есть любовь Божия. Любовь, которая не боится сойти в самую гущу трагедии, чтобы преобразить ее изнутри. Крест — это не ответ на вопрос «почему в мире есть страдание?». Это Божий ответ на само страдание. Ответ, который заключается в том, что Бог не наблюдает за ним со стороны, а входит в страдание, чтобы разделить его с нами и победить. Разделив затем с нами и Свою Победу.

Итак, мы обретаем прощение и вечную жизнь лишь потому, что «Христос умер за грехи наши, по Писанию» (1Кор. 15:3-4). И когда мы сегодня видим Крест, воздвизаемый посреди храма, мы видим не орудие пытки, а знамя победы. Победы жизни над смертью, любви над ненавистью, смысла над бессмыслицей. Мы видим древо, на котором созрел плод бессмертия, которым мы причащаемся. И мы понимаем, что спасение было невозможно «по-другому», потому что любой другой путь был бы путем обхода, путем сделки, путем, не затрагивающим страшной реальности греха и смерти. Бог же избрал путь прямого, честного и жертвенного столкновения со злом — и победил его не силой, а любовью, которая оказалась сильнее смерти.

Священник Вячеслав Клюев.

#царствонебесное #православие #Воздвижение_Креста_Господня #Священник_Вячеслав_Клюев
n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_19220