В Евангелии мы слышим такие слова Христа: «Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек» (Ин. 14:16). Другой — значит первый Утешитель, Которого дал нам Отец, есть Сам Христос. Удивительно это Откровение от Сына Божьего. Ведь Он открывает нам ранее неизвестное Имя Бога — Утешитель. Имя Духа Святого — Утешитель.

В пасхальные дни Церковь живет ожиданием Утешителя, исполнения обещания Христа. Ожидает, что за всей болью и страданием, бессмыслицей и суетой жизни наконец наступит тот таинственный час, когда над миром невидимо и непостижимо воцарится утешение. Пятьдесят дней от Пасхи до Пятидесятницы – не передышка в нашей духовной жизни, а, наоборот, самый глубокий период этой жизни, когда нам открывается, что в мир, в котором умер и воскрес Воплотившийся Сын Божий — Христос, однажды и навсегда торжественно вошло великое и радостное Утешение Святого Духа. В этом смысл пути от Пасхи к Пятидесятнице, к великому дню, в который мы вспоминаем «Духа пришествие, и ожидания исполнение, и утешения полноту». Однако для того, чтобы удостоиться утешения от Бога, необходимо соблюдение двух основных условий.

Во-первых, в отношениях с Богом нужно не только восклицание: «Подай, Боже!», но в первую очередь: «Господи, возьми…». Возьми и умножь моё усилие стать лучше и стремление исполнить Твои заповеди. Возьми мой отказ от пребывания в злобе, обидах и непрощении. Возьми мою благодарность Тебе, мою любовь к Тебе, которой я возлюбил Тебя всем сердцем, всей душой, всем разумением моим, всею крепостью моей.

Не утешит исходящий от Отца Дух того, кто «весьма доволен сам собой, своим обедом и женой». Кто вполне доволен своим существованием, вволю спит, вволю ест и наслаждается жизнью так, что ничто не смущает его совесть. Как написано во Второзаконии: «И [ел Иаков, и] утучнел Израиль, и стал упрям; утучнел, отолстел и разжирел; и оставил он Бога, создавшего его» (Втор. 32:15). Такой человек может даже и в церковь ходить, и даже для формы приступать к исповеди и Причастию. Но только, пока не происходит полное забвение Бога и духовная смерть.
И еще. Тот, кто сам про себя говорит, что он не нуждается ни в чьем утешении, тем более в утешении от Бога, ощущает себя самодовольным и самодостаточным, уже утратил в себе что-то очень существенное, важное, человеческое. Человек, которому не нужно утешение, и сам потерял способность утешать других, разделять их скорби, сострадать, отличать добро от зла.
Во-вторых, в отношении наших ближних стоит задуматься вот о чем. Приближаясь к празднику Святой Троицы, мы пребываем в ожидании Утешителя. Мы чаем утешения. Но утешаем ли мы сами кого-либо вокруг себя? В утешении нуждается каждый человек, в том числе и окружающие нас. Одиночество, неустроенность, утрата смыслов многих приводят к отчаянию, а отчаяние утоляется утешением. Становимся ли мы источником такого утешения для наших родителей, детей, коллег, соседей, наших ближних?
Становимся ли мы источником такого утешения для наших родителей, детей, коллег, соседей, наших ближних? Возлюбили ли мы ближнего как самого себя, больше себя, с самопожертвованием, с самоотвержением, как Христос возлюбил нас?
Кого же утешает Святой Дух Утешитель? Он утешает в первую очередь того, кто вопит к Нему день и ночь в скорби от своей духовной жажды и своего духовного голода. Благодать Святого Духа затягивает раны и окутывает миром и покоем сердца всех тех, кто подвизается исполнить заповеди Христовы, но не может достичь этого в полноте.
Спаситель говорит: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя» (Ин. 14:15-16). В этих словах заложена установленная Богом последовательность. Сначала мы из любви ко Христу выполняем Его заповеди, понуждаем себя жить по замыслу Бога о нас, помня, что только принуждающие себя наследуют Царство Небесное. А, стараясь тщательно исполнить заповеди Христовы, мы неизбежно приходим к пониманию невыполнимости этой задачи человеческими силами. И чем больше усилий прикладывает подвижник, тем дальше видит себя от заветной цели.
Преподобный Симеон Новый Богослов говорит: «Тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи».
А преподобный Петр Дамаскин вторит ему: «Первым признаком начинающегося здравия души является видение грехов своих, бесчисленных, как песок морской».
В этой битве с самим собой, с «ветхим человеком», с духами злобы поднебесной, проигравший известен заранее, если только не придет ему помощь свыше.
Господь в нашей духовной брани ждет от нас, в первую очередь, не демонстрации силы воли и плоти, а проявления смирения.
Именно смиренное и кроткое сердце роднит нас с Господом, который Сам сказал про Себя, что Он смирен и кроток сердцем, и предложил нам брать пример с Себя, пообещав, что тогда мы обрящем покой для наших душ. Иными словами, обрящем то самое утешение.
Готовность человеческого сердца принять Святого Духа является результатом того, что человек решился менять, преображать и устраивать свою жизнь по духу Евангелия. Утешитель Сам ищет готовое сердце, чтобы вселиться в него и очистить его от всякой скверны.
Блажен, кто сможет сказать о себе словами псалма Давида: «Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое» (Пс. 107:2). Приди и вселись.

Священник Вячеслав Клюев