О человеческом одиночестве…

Христос Воскресе!

В третье воскресенье после Пасхи на Божественной литургии мы слышим о встрече Христа и парализованного человека (он назван в церковно-славянском переводе расслабленным) в субботу, в купальне, называемой по-еврейски Вифезда, в Иерусалиме, у Овечьих ворот. В пяти крытых ходах купальни лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, потому что периодически Ангел Господень сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в воду по ее возмущении, тот выздоравливал, какою бы болезнью он не страдал. Человек, о встрече которого со Христом повествует евангелист Иоанн, страдал от паралича тридцать восемь лет. И на вопрос Христа: хочешь ли быть здоров? больной ответил Ему: «Хочу, но не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода. Когда же я прихожу, кто-нибудь другой успевает войти в воду прежде меня». Тогда Иисус повелевает ему: «встань, возьми постель твою и ходи». Расслабленный тотчас выздоровел и исполнил веленное ему: взял постель свою и пошел (Ин. 5:2–9).

В центре этого евангельского рассказа – слова расслабленного: «Человека не имам» (Нет у меня человека). То есть нет никого, кто за десятки лет сделал бы то, что позволило бы парализованному выздороветь.

На какой смысл указывает это чудо? Знаком чего является это исцеление Мессией-Христом парализованного человека, за тридцать восемь лет не получившего помощи от множества находившихся в этом чудесном месте людей?

Первое, что бросается нам в глаза в этой истории, – это одиночество человека. Свойственно оно не только герою евангельского рассказа, но и всякому человеку, приходящему в мир. И речь не только об одиночестве людей, внешне очевидно нуждающихся в чужой помощи и поддержке. Нет. На деле одиночество — свойство, в том числе, и тех, про кого такое, казалось бы, сперва и не подумаешь.

Да, вокруг каждого из нас действительно множество людей, мужчин и женщин, поживших и лишь начинающих жить, больных и здоровых, темпераментных и не очень, мудрецов и простецов, состоятельных и без копейки за душой, окруженных многочисленной родней и родства не знающих и не помнящих…

Но в глубине каждого из них есть нечто общее, общая для всех черта — каждый сам за себя.

Христианство позволяет прозреть в эту печальную глубину и увидеть эти трагические последствия греха, поселившегося в человеке.

И даже то, что иногда объединяет людей, как правило, тут же обнажает и никуда не исчезающую разделенность, отчужденность, нелюбовь и, нередко, озлобленность людей. Практически каждое объединение кого-либо с кем-то в этом мире оказывается одновременно и объединением против кого-то, отвержением другого или других, отделением от чужих, защитой своего, выражением коллективного эгоизма. И чаще всего такое объединение оказывается явлением временным, после которого вновь наступает новый этап роста самости, отчужденности и разделения, подтверждающий вывод о неистребимом глубинном одиночестве каждого.

Как сказал поэт: «Снова новый начинается день. Снова бой — и каждый сам за себя»… Торжеством же этого вселенского масштаба одиночества выступает смерть.

И всякая попытка человека слиться с коллективом, найти или придумать себе единомышленников, и даже попытка затеряться в гигантских массах идущих пространным путем и широкими вратами, забыться в вихре суетных развлечений, бурных чувств, дурманящих сознание веществ, весь этот вариативный самообман в полной мере никогда не позволяет сбежать от простой, короткой и прямой как гвоздь истины — «Человека не имам» — Нет у меня человека!

Поэтому, когда мы оглядываемся внутренним взором вокруг себя в поисках ближнего, которого по заповеди необходимо любить как самого себя, и даже больше себя, любить как Христос возлюбил нас, то есть до готовности пойти за этого ближнего на собственное бесчестие, оклеветание, унижение и мучительную смерть,.. мы не видим достойных объектов для приложения нашей любви.

Вокруг практически нет ближних. Все больше дальние, чужие, враждебные, непонятные, не так выглядящие, не так пахнущие, не так думающие, не так дышащие, не те слова подбирающие, не так нас воспринимающие, не так нас ценящие, не в том ритме живущие, не так понимающие волю Божию…

И вот, главное чудо, которое может произойти с человеком, — в его жизнь приходит Господь наш Иисус Христос.

Приходит к далекому, отчужденному, враждебно настроенному к Нему человеку, для которого Он, Сын Божий, уже так сильно непонятен. И несмотря на все перечисленное, Этот сошедший с Небес Помазанник называет далекого и отчужденного от Него человека ближним, другом, братом… Давая Собой пример всем нам.

Он не только простирает с Небес к человеку Свою Божественную десницу, но и открывает для него Свое человеческое сердце. То, что Христос настоящий Бог, – с этим у нас все нормально. А вот то, что Он — настоящий Человек, этого чувствования у нас меньше. Но Он был и есть настоящий Человек, и Он впускает каждого из нас в Свое человеческое сердце вместе со всем, что нас утруждает и обременяет, чтобы разделить с нами наши печали и радости, чтобы успокоить наш мятущийся дух и дать нам мир превыше всякого мира. Дать каждому человеку не просто бытие, но истинную жизнь в познании истинного Бога.

И говорит, что пришел, чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мк. 10:45). И открывает человеку, что Бог так возлюбил мир, что отдал Сына Своего Единородного, чтобы всякий ведущий в Него не погиб, но имел вечную жизнь. И что смерть побеждена, а ошибки и промахи прощены. И что Бог — не тиран и деспот, а Свет, и нет в Нем никакой тьмы, и что имя Ему — Любовь.

И эта, открытая Мессией-Христом, истина делает человека свободным. Освобождая человека от страха одиночества и страха смерти. Ведь совершенная любовь изгоняет страх. Как дым над водой, страх, сжимавший сердце человека и заставлявший его чувствовать себя одиноким, развеян Любовью Божией во Христе Иисусе, Господе нашем, от которой нас, услышавших радостную весть о трехдневном Христовом воскресении, теперь не разлучит ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь (Рим. 8:39).

Ибо Он, Спаситель Христос, всегда Тот же, и всегда с нами. До скончания века.

Как же скажем теперь: «Нет у меня человека», если имеем с собой всегда, во всякое время Богочеловека? Исцеляющего наше одиночество и разобщенность. Дающего нам в пищу Свои Тело и Кровь. Объединяющего нас в Свою Церковь, истинную, вечную Общину, где все мы — Одно Его Тело, призванные к единству, единомыслию и единодушию по образу Самой Святой Троицы.

О каком одиночестве теперь кто скажет? Ведь имеем отныне прошедшего Небеса «предтечею за нас» (Евр. 6: 20), чтобы проложить нам путь, Архиерея Великого, Иисуса Сына Божия (Евр. 14:4), «святого, непричастного злу, непорочного…» (Евр. 7: 26), Кровию Своею искупившего нас и избавившего нас от древнего проклятия.

В веках имеем теперь перед Богом Ходатая (см.: 1 Ин. 2: 1; Рим. 8: 34; Евр. 7: 25, 8: 6, 9: 15, 12: 24), жизнь Свою отдавшего за нас и любовью Своей победившего для нас смерть.

Христос Воскресе!

Священник Вячеслав Клюев