День памяти мучениц девочек Веры, Надежды, Любови и матери их Софии — особый день для православных родителей. О чем их краткая, но сияющая, как молния, жизнь? Чему учит нас судьба этой святой семьи, этой малой домашней церкви?

Все родители желают детям своим «счастья». А что такое это «счастье» в понимании этого мира? Это благополучие, это здоровье, это успешный брак, престижная работа, деньги покой. Мы как правило хотим оградить своих детей от всякой боли, от всякой скорби, устроить им тихую, гладкую гавань в бушующем житейском море. И в этом нет греха, это естественное, природное движение родительского сердца. Вопрос только в том, не становится ли в итоге это все той самой «чечевичной похлебкой», за которую мы готовы отдать первородство – их вечную участь?

Посмотрите на Софию! Что она желала своим дочерям? Что она в них вкладывала? Она не сделала приоритетом их успех в Риме, их замужество за богатыми сановниками, их жизнь в роскоши и почестях. Приоритетом стало воспитание в них тех самых добродетелей, чьи имена они носили. Мудрая мать больше всего заботилась о том, чтобы в сердцах ее дочерей случилась личная встреча каждой из них с Богом. В самом пекле языческого гонения она готовила их к тому, чтобы они могли умереть за Христа. Вот она, христианская педагогика в ее страшной и величественной полноте! Мать-христианка готовит детей не к жизни беспечальной, но к смерти доброй. К смерти за веру. Ибо если человек готов умереть за Христа, то как он будет жить? Он будет жить как подданный Царства Божиего, без страха, и уже не для себя, но для Бога.

София желала дочерям не «сокровищ», которые моль источает и воры подкапывают, но сокровищ нетленных. Желала своим девочкам креста верности: самого тяжелого и самого легкого одновременно. Тяжелого – потому что он требует отречения от себя. Легкого – потому что иго Христово благо, и бремя Его легко. Креста, на котором распинается наше «хочу» ради Христова спасительного призыва: «отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Мной».

И вот мы видим плод ее материнского подвига. Маленькие девочки, отроковицы, стоя перед свирепым императором Адрианом, не дрогнули. Их не испугали ни уговоры, ни обещания даров, ни страшные орудия пыток. Они шли на мученические страдания, укрепляемые благодатью, как на праздник. И в итоге обрели свои вожделенные сокровище на Небесах.

А что же сама София? Она приняла крест еще более страшный – крест материнской утраты своих детей. Стоять и смотреть, как истязают твоих детей. Не опередить их в мученичестве, но пережить, чтобы укрепить в последний миг, чтобы проводить в Вечность. Ее мученичество было не в мгновенной смерти, а в трехдневном бдении у гроба чад своих, в этом испепеляющем душу горении, после которого она и отошла ко Господу.

Современный мир кричит: «Возьми от жизни все! Ублажай плоть свою! Будь успешен, будь красив, будь богат! Потребляй, развлекайся, живи для себя!». И мы, родители-христиане, часто, увы, тоже становимся проводниками этой самой мирской, этой адской логики. Мы судорожно ищем для детей «лучших» школ, чтобы были «не хуже других», толкаем их в погоню за оценками, за дипломами, за карьерой. А где же в этом списке главное? Где воспитание воли, способной сказать «нет» греху? Где воспитание сердца, способного полюбить молитву? Где воспитание духа, готового потерпеть насмешку за крест на груди или за постное меню в общепите?

Мы хотим для них судьбы ровной, как асфальт, по которой можно было бы прокатиться на скейте. А Бог, призывая нас искать прежде всего Царство Небесное, показывает нам судьбу, восходящую на Голгофу. Ибо только через Голгофу и Крест возможно пройти к Воскресению. Нет иного пути.

Так чего же нам желать для наших чад? Желать им надо не избегания креста, но силы его понести. Не богатства земного, но стяжания Духа Святаго. Не успеха в глазах мира, но обретения Царства Небесного. Не долгой и бессмысленной жизни, подобной жизни травы, но жизни пусть и краткой, но освещающей для ближних путь ко Христу.

Сердце сжимается от того, что видит вокруг око верующего человека. Где они, современные Софии? Где матери, способные воспитать не «принцесс» для ветшающего мира сего, а мучениц и исповедниц для Царства Небесного? Увы, часто мы видим иное. Видим матерей, которые и сами не научены вере, сами блуждают в потемках потребительства и суетных страстей. И что же они могут передать дочерям своим? Они передают им не заповеди Божии, а инструкции по пользованию миром. Они учат их не целомудрию, а «успешности»; не терпению, как добродетели, а «толерантности» как равнодушию ко греху; не смирению, а наглости, именуемой «умением себя подать».

И вот вырастает поколение «принцесс», чье царство – их собственное «я». Их сердце – не «сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа», о коем говорит Апостол Петр, а шумный базар, где выставлены на продажу их амбиции, их тело, их время. Их украшение – не добрые дела, а фильтры в бесконечных селфи; не молитва, но новый маникюр; не пост, а фото новых блюд в кафе, хвалебно выставленные в соцсетях. Их готовят не к браку как к малой церкви, где ежедневно надо быть готовой наступать на горло собственной песне, а к «партнерству», где главное – получать, а не отдавать.

И корень сего губительного воспитания, сего духовного бесплодия, лежит глубоко в философии общества потребления. Это не просто экономическая модель, братья и сестры, это дьявольская, изощренная религия, у которой свои «догматы», свои «пророки» – маркетологи, и свои «таинства» – акты покупки.

Человека сознательно превращают в вечного младенца, чье ненасытное чрево кричит: «Хочу!». Ему непрестанно показывают новую игрушку – будь то электрическая овощечистка или поездка в Камбоджу – и шепчут: «Ты этого достоин! Ты обязан это попробовать!». И душа, не знающая истинного Бога, не ведающая, что ее жажда утоляется только в Источнике воды живой, начинает метаться, хватаясь за эти суррогаты. Она впадает в настоящую панику, в священный ужас язычника, боящегося пропустить жертвоприношение идолу. Только идол этот – новое впечатление, новая вещь.

И вот мы видим этот душевный недуг, эту «боязнь опоздать», которая сильнее страха смерти и сильнее инстинкта продолжения рода. Молодая женщина, созданная Богом быть женой и матерью, становится пленницей календаря своих «трипов» и «ивентов». Ее чрево, предназначенное для вынашивания дитяти, оказывается занятым, как склад, – там планы, расписания, списки желаний. Места для ребенка нет. Ребенок – это крах ее «проекта» под названием «успешная и интересная жизнь». Ребенок – это обуза, которая заставит ее пропустить новый сериал, новый фестиваль, новую коллекцию в бутике.

И даже те, кто решается родить, часто делают это, оставаясь рабами той же системы. Они рожают одного «наследника», на которого обрушивают всю мощь своего потребительского неистовства: пять кружков, игрушки горой, модные куртки. А сами при этом в панике следят, чтобы их собственная «программа удовольствий» не пострадала. Ребенок с малых лет видит, что главный бог в семье – это мамино «хочу». И он учится тому же.

Что же мы имеем в итоге? Апостол Павел говорит, что корень всех зол есть сребролюбие. Но в нашу эпоху сребролюбие приняло изощренную форму – это любостяжание, ненасытная жажда не столько денег, сколько тех впечатлений и статусов, что они покупают. Это и есть тот самый жесткий тормоз, о котором говорят демографы. Но для нас, христиан, это не просто «тормоз», это – духовная болезнь, моровая язва, поразившая души.

И против этой язвы бессильны все государственные меры. Можно сыпать деньгами, как золотым песком, но если душа человека заражена вирусом «упущенной выгоды» от наслаждения, она эти деньги тут же обратит в новую поездку, новый гаджет, новую бессмысленную вещь. Можно в школах говорить о семье, но если с экрана телефона, этого нового идола в кармане, будет непрестанно вещать жрец потребления, все слова разобьются о каменную стену сердец, наученных желать только одного – нового впечатления.

Что же делать? Нам, христианам, нужно понять, что мы живем на оккупированной территории. Оккупированной не штыками, но образами, соблазнами, песнями с навязчивыми мелодиями и развращающими текстами. Наша задача – создать альтернативу. Стать такими Софиями, которые не просто говорят дочерям о Христе, но живут так, чтобы их жизнь была вопиющим противоречием всему этому потребительскому безумию.

Наша семья должна быть не ячейкой общества потребления, а крепостью, цитаделью, где царят иные законы, законы Царства. Где ценность человека не в том, что у него есть, а в том, кто он есть перед Богом. Где радость – не в покупке, а в совместной молитве; где отдых – не у экрана, а за живой беседой; где богатство – не в количестве вещей, а в количестве детей, воспитанных в вере и благочестии.

Воспитывать дочь сегодня – это значит вести ее против течения всего мира. Это значит учить ее не тому, «как все устроить для себя», а тому, как забыть себя ради Христа и ближнего. Это значит показывать ей красоту скромности, силу терпения, достоинство послушания (не рабского, но разумного, в любви). Это значит научить ее видеть в будущем муже – не «партнера», а главу, хозяина, защитника, а в детях – не обузу, а благословение Божие.

Трудно это? Крайне трудно. Это и есть родительский крест. Крест стояния против целого мира, который катится в пропасть, убаюкивая себя новыми игрушками. Но мы должны помнить, что венец, уготованный верным, – не из тех, что моль источит и воры украдут. Он – нетленный. И мудрая мать-София, стоя у могилы своих дочерей, знала это лучше, чем кто-либо. Она знала, что вручает Богу не трупы, но живые души, украшенные верой, надеждой и любовью. Вот чего мы должны желать и для наших детей. И ради этого стоит бороться с целым миром.

Да, мы живем в мире, который своей безнравственностью во многом стал подобен не только Древнему Риму, но и Вавилону. Таким же развращенным, таким же жестоким к исповедникам веры, только жестокость его сегодня гораздо чаще не гневная и кровавая, а вязкая, мутная, растлевающая, насмешливая, душащая тихо, но неумолимо.

В этом мире наша задача, задача родителей-христиан, – быть новыми Софиями. Воспитывать в детях не страх перед миром, но мужество быть со Христом вопреки миру. Воспитывать в них важнейшие христианские добродетели. Веру – как твердое стояние в Истине. Надежду – как упование не на князей и сынов человеческих, но на единого Бога. Любовь – как самопожертвование, которое сильнее страха и смерти, потому что «никогда не перестает».

И тогда, кто знает, быть может, Господь и не призовет наших детей на кровавое мученичество. Но Он непременно призовет их на мученичество ежедневное – на исповедование веры в школе, в университете, на работе. Им предстоит быть белыми воронами среди серой толпы, им предстоит нести крест верности в мире, который ненавидит всякую верность. Вот их детский, подростковый, юношеский крест. Вот их возможное мученичество. И мы с родительской мудростью должны желать им этого креста, ибо это и есть тот единственный узкий и тернистый путь, который ведет в Жизнь Вечную.

Да дарует же нам Господь, по молитвам святых мучениц Веры, Надежды, Любви и матери их Софии, родительскую мудрость. Желать детям своим не тленного, но вечного. Понять, что истинное сокровище родителя – не фотоальбом с портфолио ребенка, а лик чада своего в Царстве Небесном.

Священник Вячеслав Клюев.

#царствонебесное #православие #Вера_Надежда_Любовь_София #Священник_Вячеслав_Клюев
n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_19262