Христос Воскресе!

Сегодня, в день памяти священноисповедника Виктора, епископа Глазовского, мы вглядываемся внутренним взором в один из удивительных ликов, которые сияют нам из тьмы двадцатого столетия. Он прошел сквозь огонь гонений, сквозь мрак безбожного лихолетья, не угасив в себе светильник веры, не преклонив колена перед идолами нового века. И в этом образе для нас открывается то, чем живет и на чем стоит Церковь — непоколебимость в Истине.

Время, в которое жил святитель Виктор, было страшным. Это была не просто смена политического строя, не просто одна из бурь, которыми полна человеческая история. Это была настоящая богоборческая Смута, на долгие десятилетия овладевшая нашим Отечеством. Восстали на Бога и на народ Его те, кто возмечтал построить царство земное без Небесного Царя. Эти люди, обуянные духом гордыни и ненависти, вознамерились вырвать из самого сердца народа святую православную веру, попрать святыни, уничтожить саму память о Боге. Они называли себя революционерами-освободителями, «большевиками»-коммунистами, но на деле были поработителями душ; кричали о равенстве, но сеяли страх и рабство; обещали светлое будущее, но несли с собой тьму отчаяния.

Великий русский писатель Иван Бунин, видевший эту катастрофу, конец той России, которая жила под Богом и которую у нас отняли, с изумлением и болью всматривался в фигуру того, кого называли вождем этих самых революционеров, «большевиков». Он увидел в нем существо, лишенное нравственного слуха, чудовищную противоестественность, которая сочетала в себе косноязычие и страшную, почти инфернальную волю к разрушению, к массовым убийствам людей.

А великий русский мыслитель Иван Ильин, прошедший через изгнание, обличил в Ленине не политика, а носителя замысла уничтожить самую душу народа, истребить ту христианскую личность, которая веками взращивалась в лоне Церкви. Мы потеряли тогда не просто территории или уклад, мы потеряли Россию, которая дышала молитвой, для которой вера была не «культурной надстройкой», а воздухом, светом, самой жизнью.

Бытует мнение, будто христианство и коммунизм абсолютно тождественны: оба учения якобы декларируют свободу, равенство, братство и заботу о ближнем. На первый взгляд различия кажутся незначительными, но на деле они принципиальны.

Христианство обращается к верующему примерно так: «У тебя есть что-то, чего лишен другой? Тогда сам поделись с ним». Такой призыв трудно принять и нередко крайне тяжело исполнить — но именно в этом и состоит евангельское отношение к людям. Коммунизм же внушает своим сторонникам иное: «У другого имеется то, чего нет у тебя? Так отними это силой». И это понять и осуществить куда проще. В этом и проявляется классовая логика и так называемая «классовая борьба».

Ульянов-Ленин на III Всероссийском съезде Советов открыто заявлял, опираясь на революционный подход: «Мы отнимаем имущество у тех, кто сам его некогда награбил». Так что пропасть между христианской и революционной справедливостью столь же глубока, как между добровольной помощью и обычным грабежом.
Вот где пролегает настоящая граница человеческих отношений: от принудительного перераспределения чужой собственности («грабить награбленное») до свободной жертвенности («отдать честно заработанное»). Один полюс — революционное зло, другой — традиционное христианское добро.

И в эту кромешную тьму богоборческой Смуты, как чистый луч, несломленным исповедником вошел святитель Виктор. Он не боялся обличать беззаконие, не страшился быть свидетелем правды, даже когда знал, что за правду эту его ждут тюрьмы, ссылки, муки. Он видел, как рушатся храмы, как глумятся над мощами угодников Божиих, как люди с красными звездами расстреливают ни в чем не повинных — только за то, что те не отреклись от Христа. И он, как добрый пастырь, не убежал, не скрылся, а стоял до конца, укрепляя малодушных, молясь за отчаявшихся.

Это была власть, которая возненавидела не только Бога, но и сам народ, над которым она господствовала. Она ненавидела русскую душу, потому что русская душа — христианская душа. Она боялась нашей веры, потому что вера эта делала людей свободными даже в цепях. Она стремилась уничтожить Церковь, потому что Церковь всегда была совестью народа, а без совести рабами легче управлять.

И сегодня мы часто слышим речи — порой даже от людей известных — о необходимости какого-то исторического примирения. Нам говорят: забудем, кто был «белым», а кто «красным», примем друг друга, не будем делить на своих и чужих, поставим общие памятники. Дескать, это выгодно лишь нашим недоброжелателям за рубежом, а нам нужно единство. Но когда заходит об этом речь, нужно понять наконец: это не вопрос политики и не вопрос конкуренции партийных программ. Это вопрос нашей веры и богоборчества. Это вопрос о вере в Бога Истинного, в Бога-Троицу, и о коммунистической лжерелигии. О Господе Иисусе Христе и о Его гонителях. Это вопрос об истинном благочестии и о хуле на Духа Святого, о подмене того, что есть добро и что — зло, что нравственно и что безнравственно. В конце концов, это вопрос о нашем православном земном Отечестве, стране-цивиллизации, Святой Руси, и о тех, кто в XX веке взялся переписывать историю нашего Отечества в интересах убийц, захвативших власть заговором и вооруженным переворотом, за которым последовал многолетний террор с физическим уничтожением миллионов наших соотечественников, с разорением монастырей, надругательством над святынями и той страшной пропагандой, что стала соблазном для миллионов «малых сих».

Как можно после всего этого говорить о некоем «примирении»? Сама эта мысль становится соблазном, подменой, ложью. За этим словом вдруг проступает нечто иное — не мир Христов, «который превыше всякого ума», а мутный, безликий компромисс, в котором уравниваются свет и тьма, правда и кривда, жертва и палач.

Христианство никогда не знало такого примирения. Оно знало покаяние — да. Зкало прощение, которое безмерно. Знало и милосердие, которое, как река, может омыть даже самые черные грехи. Но оно никогда не знало согласия с неправдой, никогда не принимало зло как нейтральную данность. Христос пришел не для того, чтобы примирить Бога с диаволом, а чтобы «рассеянных чад Божиих собрать воедино» — собрать в Истине, которая есть Он Сам.

Потому мы должны называть вещи своими именами. Мы должны помнить: были те, кто встал на защиту веры, Отечества, самой души России, и были те, кто обрушил на нее топор богоборчества. Между ними — пропасть, и не закрыть ее никакими благостными рассуждениями. Ибо как возможно примирить тех, кто шел на смерть за Христа, с теми, кто глумился над Ним? Как примирить новомучеников, чьи последние слова были: «Господи, прости им», — с теми, кто, не зная жалости, нажимал на курок, колол штыками, сбрасывал в шахты, топил на баржах и ни в чем потом не раскаялся?

Нет, это действительно бескомпромиссный вопрос веры. Вера же не терпит лукавства. Она не позволяет нам кивать на «взаимную вину», когда перед нами — ясное противостояние Христа и велиара. Да, мы знаем, что «нет человека, который поживет и не согрешит». Но знаем и то, что есть грехи, ведущие к смерти, и грехи не к смерти. Богоборчество — сознательное, яростное уничтожение веры — это грех смертный. Апостол Павел завещает нам не только отстраняться от тьмы, но и обличать ее. Не только не причащаться делам тьмы, но и свидетельствовать о свете.

И тут — в этом, быть может, самая сердцевина христианской тайны — мы призваны молиться. Молиться за всех, потому что Бог «хочет, чтобы все спаслись». За всех, потому что и среди тех, кто поднимал руку на святыни, мог быть тот, кто в последний миг успел покаяться. Но молиться о врагах — не значит оправдывать их грех. Помнить заблуждавшихся — не значит предавать правду. Истина же остается Истиной: Христос воскрес, смерть попрана, и врата ада не одолели Церковь. А значит, все попытки и оболгать ее или уничтожить — будь то мечом или ложным миром — обречены.

Нет, мы не примиримся со злом. Но мы победим его любовью. Той любовью, которая «не радуется неправде, а сорадуется истине». Той, что помнит все и прощает все — кроме клеветы на Бога, кроме хулы на Духа Святого.

Святитель Виктор стал одним из тех, кто не дал духу тьмы восторжествовать окончательно. Он шел по стопам древних мучеников, испил чашу исповедничества до дна. И ныне, вспоминая его, спросим себя: а крепка ли наша вера? Устоим ли мы, если придут новые испытания? Не прельстимся ли мы вновь пустыми обещаниями рая без Бога?

Да не будет этого с нами! Да будем мы, как святитель Виктор, тверды в вере, неколебимы в истине, бесстрашны перед лицом опасностей. И да поможет нам Господь не только помнить подвиги новомучеников и исповедников Церкви Русской, но и следовать им, чтобы и нам в день Страшного Суда услышать: «Добрый раб и верный, в малом ты был верен, над многим тебя поставлю».

Священник Вячеслав Клюев.

#Пасха #Священник_Вячеслав_Клюев #Виктор_Глазовский
n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_22769