Мит­ро­по­лит Се­ра­фим (в ми­ру Лео­нид Ми­хай­ло­вич Чи­ча­гов) ро­дил­ся 9 июня 1856 го­да; он пра­внук зна­ме­ни­то­го адми­ра­ла В.Я. Чи­ча­го­ва, од­но­го из пер­вых ис­сле­до­ва­те­лей Ле­до­ви­то­го оке­а­на, и внук П.В. Чи­ча­го­ва.

Лео­нид по­лу­чил об­ра­зо­ва­ние сна­ча­ла в Пер­вой Санкт-Пе­тер­бург­ской клас­си­че­ской гим­на­зии, а за­тем в Па­же­ском кор­пу­се, по окон­ча­нии ко­то­ро­го был за­чис­лен в Пре­об­ра­жен­ский полк. В трид­цать семь лет он по­лу­чил зва­ние пол­ков­ни­ка. К это­му вре­ме­ни уже бы­ли на­пе­ча­та­ны его ли­те­ра­тур­но-ис­то­ри­че­ские тру­ды: «Днев­ник пре­бы­ва­ния Ца­ря-Осво­бо­ди­те­ля в Ду­най­ской ар­мии в 1877 г.», «Фран­цуз­ская ар­тил­ле­рия в 1882 г.», «За­пис­ки о П.В. Чи­ча­го­ве».

В 1879 го­ду Лео­нид Ми­хай­ло­вич же­нил­ся на На­та­лье Ни­ко­ла­евне Дох­ту­ро­вой, вну­ча­той пле­мян­ни­це ге­не­ра­ла Д.С. Дох­ту­ро­ва, ге­роя Оте­че­ствен­ной вой­ны 1812 го­да.

Во­ен­ная ка­рье­ра не удо­вле­тво­ря­ла Лео­ни­да Ми­хай­ло­ви­ча. С ран­не­го дет­ства он от­ли­чал­ся глу­бо­кой ре­ли­ги­оз­но­стью. По­те­ряв ро­ди­те­лей, он, по его сло­вам, при­вык ис­кать уте­ше­ние в ре­ли­гии. Пол­ков­ник гвар­дей­ско­го Пре­об­ра­жен­ско­го пол­ка стал ста­ро­стой Пре­об­ра­жен­ско­го со­бо­ра на Ли­тей­ном про­спек­те и жерт­во­вал нема­лые сред­ства на храм.
Чув­ство ми­ло­сер­дия, же­ла­ние по­мо­гать страж­ду­щим при­ве­ли Лео­ни­да Ми­хай­ло­ви­ча к изу­че­нию ме­ди­цин­ских на­ук, и впо­след­ствии он на­пи­сал кни­гу «Ме­ди­цин­ские бе­се­ды».

В 1891 го­ду Лео­нид Ми­хай­ло­вич объ­явил о сво­ем же­ла­нии оста­вить во­ен­ную служ­бу и, к ве­ли­ко­му удив­ле­нию близ­ких, вы­шел в от­став­ку в чине пол­ков­ни­ка ар­мии, ре­шив из­брать иной жиз­нен­ный путь – свя­щен­ство.

Же­на его тя­же­ло пе­ре­жи­ва­ла это ре­ше­ние. Отец Иоанн Крон­штадт­ский, ду­хов­ным сы­ном ко­то­ро­го был Лео­нид Ми­хай­ло­вич, ска­зал ей:
– Ваш муж дол­жен стать свя­щен­ни­ком, и вы не долж­ны пре­пят­ство­вать из­бран­но­му ва­шим му­жем пу­ти, так как на этом по­при­ще он до­стигнет боль­ших вы­сот.

Вый­дя в от­став­ку, Лео­нид Ми­хай­ло­вич пе­ре­ехал с се­мьей в Моск­ву и при­сту­пил к изу­че­нию бо­го­слов­ских на­ук, го­то­вясь к ру­ко­по­ло­же­нию. 28 фев­ра­ля 1893 го­да он был ру­ко­по­ло­жен в кремлев­ском Успен­ском со­бо­ре в сан свя­щен­ни­ка и при­пи­сан к кремлев­ской си­но­даль­ной церк­ви Дву­на­де­ся­ти апо­сто­лов.

Через два го­да о. Лео­нид был опре­де­лен свя­щен­ни­ком для ду­хов­но­го окорм­ле­ния во­ен­но­слу­жа­щих ар­тил­ле­рий­ско­го ве­дом­ства Мос­ков­ско­го во­ен­но­го окру­га.
Он со свой­ствен­ной ему энер­ги­ей ча­стью на свои сред­ства, ча­стью на по­жерт­во­ва­ния от­ре­ста­ври­ро­вал храм – во имя свя­ти­те­ля Ни­ко­лая на Ста­ром Ва­гань­ко­ве, при­над­ле­жав­ший Ру­мян­цев­ско­му му­зею и в те­че­ние трид­ца­ти лет сто­яв­ший за­кры­тым, в ко­то­ром и стал слу­жить.

В том же го­ду неожи­дан­но скон­ча­лась На­та­лья Ни­ко­ла­ев­на, оста­вив че­ты­рех до­че­рей, из ко­то­рых млад­шей бы­ло де­сять лет. По­ру­чив вос­пи­та­ние до­че­рей двум до­ве­рен­ным ли­цам, о. Лео­нид в том же го­ду по­сту­пил в Тро­и­це-Сер­ги­е­ву Лав­ру и при­нял ино­че­ство. 14 ав­гу­ста 1898 го­да он был по­стри­жен в ман­тию с име­нем Се­ра­фим.

По­сле смер­ти на­сто­я­те­ля Суз­даль­ско­го Спа­со-Ев­фи­мье­ва мо­на­сты­ря ар­хи­манд­ри­та До­си­фея обер-про­ку­рор Свя­тей­ше­го Си­но­да По­бе­до­нос­цев на­зна­чил на этот пост иеро­мо­на­ха Се­ра­фи­ма. Вско­ре он был воз­ве­ден в сан ар­хи­манд­ри­та и на­зна­чен бла­го­чин­ным мо­на­сты­рей Вла­ди­мир­ской епар­хии. Он на­шел древ­нюю оби­тель раз­ру­ша­ю­щей­ся, об­но­вил ее на со­бран­ные им по­жерт­во­ва­ния и за пять лет сво­е­го управ­ле­ния при­вел в цве­ту­щее со­сто­я­ние.

Осо­бые уси­лия бы­ли пред­при­ня­ты им по бла­го­устрой­ству аре­стант­ско­го от­де­ле­ния Суз­даль­ской тюрь­мы-кре­по­сти: он ка­пи­таль­но от­ре­мон­ти­ро­вал зда­ние и устро­ил биб­лио­те­ку для уз­ни­ков. Та­кое от­но­ше­ние ар­хи­манд­ри­та Се­ра­фи­ма к уз­ни­кам сра­зу ска­за­лось: де­вять за­ко­ре­не­лых сек­тан­тов вер­ну­лись в пра­во­сла­вие, и это поз­во­ли­ло ему хо­да­тай­ство­вать пе­ред Свя­тей­шим Си­но­дом об осво­бож­де­нии осталь­ных. По его хо­да­тай­ству три­на­дцать че­ло­век бы­ли вы­пу­ще­ны на сво­бо­ду, и тюрь­ма пе­ре­ста­ла су­ще­ство­вать.

Став свя­щен­ни­ком, о. Лео­нид за­нял­ся со­став­ле­ни­ем «Ле­то­пи­си Се­ра­фи­мо-Ди­ве­ев­ско­го мо­на­сты­ря», ко­то­рая яви­лась са­мым зна­чи­тель­ным тру­дом его жиз­ни. О при­чине со­став­ле­ния ее он сам впо­след­ствии рас­ска­зы­вал сле­ду­ю­щее:

«Ко­гда по­сле до­воль­но дол­гой го­судар­ствен­ной служ­бы я сде­лал­ся свя­щен­ни­ком в неболь­шой церк­ви за Ру­мян­цев­ским му­зе­ем, мне за­хо­те­лось съез­дить в Са­ров­скую пу­стынь, ме­сто по­дви­гов пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма, то­гда еще не про­слав­лен­но­го, и ко­гда на­сту­пи­ло ле­то, по­ехал ту­да. Са­ров­ская пу­стынь про­из­ве­ла на ме­ня силь­ное впе­чат­ле­ние. Я про­вел там несколь­ко дней в мо­лит­ве и по­се­щал все ме­ста, где под­ви­зал­ся пре­по­доб­ный Се­ра­фим.

От­ту­да пе­ре­брал­ся в Ди­ве­ев­ский мо­на­стырь, где мне очень по­нра­ви­лось и мно­гое на­по­ми­на­ло о пре­по­доб­ном Се­ра­фи­ме, так за­бо­тив­шем­ся о ди­ве­ев­ских сест­рах. Игу­ме­ния при­ня­ла ме­ня очень при­вет­ли­во, мно­го со мной бе­се­до­ва­ла и, меж­ду про­чим, ска­за­ла, что в мо­на­сты­ре жи­вут три ли­ца, ко­то­рые пом­нят пре­по­доб­но­го: две ста­ри­цы-мо­на­хи­ни и мо­на­хи­ня Пе­ла­гея (в ми­ру Па­рас­ке­ва, Па­ша). Осо­бен­но хо­ро­шо пом­нит его Па­ша, поль­зо­вав­ша­я­ся лю­бо­вью пре­по­доб­но­го и быв­шая с ним в по­сто­ян­ном об­ще­нии. Я вы­ра­зил же­ла­ние ее на­ве­стить, чтобы услы­шать что-ли­бо о пре­по­доб­ном из ее уст. Ме­ня про­во­ди­ли к до­ми­ку, где жи­ла Па­ша. Ед­ва я во­шел к ней, как Па­ша, ле­жав­шая в по­сте­ли (она бы­ла очень ста­рая и боль­ная), вос­клик­ну­ла:

– Вот хо­ро­шо, что ты при­шел, я те­бя дав­но под­жи­даю: пре­по­доб­ный Се­ра­фим ве­лел те­бе пе­ре­дать, чтобы ты до­ло­жил Го­су­да­рю, что на­сту­пи­ло вре­мя от­кры­тия его мо­щей и про­слав­ле­ния.

Я от­ве­тил Па­ше, что по сво­е­му об­ще­ствен­но­му по­ло­же­нию не мо­гу быть при­ня­тым Го­су­да­рем и пе­ре­дать ему в уста то, что она мне по­ру­ча­ет. Ме­ня со­чтут за су­ма­сшед­ше­го, ес­ли я нач­ну до­мо­гать­ся быть при­ня­тым Им­пе­ра­то­ром. Я не мо­гу сде­лать то, о чем она ме­ня про­сит.
На это Па­ша ска­за­ла:

– Я ни­че­го не знаю, пе­ре­да­ла толь­ко то, что мне по­ве­лел пре­по­доб­ный.
В сму­ще­нии я по­ки­нул ке­лью ста­ри­цы.

По­сле нее по­шел к двум мо­на­хи­ням, пом­нив­шим пре­по­доб­но­го. Они жи­ли вме­сте и друг за дру­гом уха­жи­ва­ли. Од­на бы­ла сле­пая, а дру­гая вся скрю­чен­ная и с тру­дом пе­ре­дви­га­лась по ком­на­те: она за­ве­до­ва­ла преж­де ква­со­вар­ней и как-то, пе­ре­дви­гая в по­греб по сту­пень­кам лест­ни­цы тя­же­лую боч­ку с ква­сом, по­ле­те­ла вниз, и вслед за ней боч­ка, уда­рив­шая ее по сред­ним по­звон­кам спин­но­го хреб­та всею сво­ею тя­же­стью.

Обе они бы­ли боль­шие мо­лит­вен­ни­цы, сле­пая мо­на­хи­ня по­сто­ян­но мо­ли­лась за усоп­ших, при этом ду­ши их яв­ля­лись к ней, и она ви­де­ла их ду­хов­ны­ми оча­ми. Кое-что она мог­ла со­об­щить и о пре­по­доб­ном.
Пе­ред отъ­ез­дом в Са­ров я был у о. Иоан­на Крон­штадт­ско­го, ко­то­рый, пе­ре­да­вая мне пять руб­лей, ска­зал:

– Вот при­сла­ли мне пять руб­лей и про­сят ке­лей­но мо­лить­ся за са­мо­убий­цу: мо­жет быть, вы встре­ти­те ка­ко­го-ни­будь нуж­да­ю­ще­го­ся свя­щен­ни­ка, ко­то­рый бы со­гла­сил­ся мо­лить­ся за несчаст­но­го.

При­дя к мо­на­хи­ням, я про­чи­тал пе­ред сле­пой за­пи­соч­ку, в ко­то­рую вло­жил пять руб­лей, дан­ных мне о. Иоан­ном. По­ми­мо это­го я на­звал имя сво­ей по­кой­ной ма­те­ри и про­сил мо­лить­ся за нее. В от­вет услы­шал:

– При­ди­те за от­ве­том через три дня.
Ко­гда я при­шел в на­зна­чен­ное вре­мя, то по­лу­чил от­вет:

– Бы­ла у ме­ня ма­туш­ка ва­ша, она та­кая ма­лень­кая, ма­лень­кая, а с ней Ан­ге­ло­чек при­хо­дил. Я вспом­нил, что моя млад­шая сест­ра скон­ча­лась трех лет.

– А вот дру­гой че­ло­век, за ко­то­ро­го я мо­ли­лась, тот та­кой гро­мад­ный, но он ме­ня бо­ит­ся, все убе­га­ет. Ой, смот­ри­те, не са­мо­убий­ца ли он?

Мне при­шлось со­знать­ся, что он дей­стви­тель­но са­мо­убий­ца, и рас­ска­зать про бе­се­ду с о. Иоан­ном.
Вско­ре я уехал из Ди­ве­ев­ско­го мо­на­сты­ря и, воз­вра­ща­ясь в Моск­ву, неволь­но об­ду­мы­вал сло­ва Па­ши. В Москве они опять при­шли мне в го­ло­ву, и вдруг од­на­жды ме­ня прон­зи­ла мысль, что ведь мож­но за­пи­сать все, что рас­ска­зы­ва­ли о пре­по­доб­ном Се­ра­фи­ме пом­нив­шие его мо­на­хи­ни, разыс­кать дру­гих лиц из совре­мен­ни­ков пре­по­доб­но­го и рас­спро­сить их о нем, озна­ко­мить­ся с ар­хи­ва­ми Са­ров­ской пу­сты­ни и Ди­ве­ев­ско­го мо­на­сты­ря и за­им­ство­вать от­ту­да все, что от­но­сит­ся к жиз­ни пре­по­доб­но­го и по­сле­ду­ю­ще­го по­сле его кон­чи­ны пе­ри­о­да. При­ве­сти весь этот ма­те­ри­ал в си­сте­му и хро­но­ло­ги­че­ский по­ря­док, за­тем этот труд, ос­но­ван­ный не толь­ко на вос­по­ми­на­ни­ях, но и на фак­ти­че­ских дан­ных и до­ку­мен­тах, да­ю­щих пол­ную кар­ти­ну жиз­ни и по­дви­гов пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма и зна­че­ние его для ре­ли­ги­оз­ной жиз­ни на­ро­да, на­пе­ча­тать и под­не­сти Им­пе­ра­то­ру, чем и бу­дет ис­пол­не­на во­ля пре­по­доб­но­го, пе­ре­дан­ная мне в ка­те­го­рич­ной фор­ме Па­шей.

Та­кое ре­ше­ние ещё под­креп­ля­лось тем со­об­ра­же­ни­ем, что цар­ская се­мья, со­би­ра­ясь за ве­чер­ним ча­ем, чи­та­ла вслух кни­ги бо­го­слов­ско­го со­дер­жа­ния, и я на­де­ял­ся, что и моя кни­га бу­дет про­чи­та­на.
Та­ким об­ра­зом за­ро­ди­лась мысль о «Ле­то­пи­си».

Полное житие священномученика Серафима (Чичагова) можно прочитать
https://azbyka.ru/days/sv-serafim-chichagov