Мы с вами проживаем удивительный период годового богослужебного круга, находясь в попразнстве Богородичной Пасхи – Успения Пресвятой Богородицы, последнего двунадесятого праздника, и приближаясь к рубежу церковного года. Мы уже проводили в вечность Матерь Божию, когда Она взошла от земли к Небу, оставив нас с тихим обещанием Своего предстательства перед Престолом Всевышнего. И мы ещё только готовимся встретить первый двунадесятый праздник в богослужебном круге – Рождество Богородицы, посвящённое Её тихому, благословенному рождению от престарелых родителей в этот шумный и крикливый мир.

Удивительный период – между последним и первым из двунадесятых праздников, между Успением и Рождеством Богородицы – это время «звенящей тишины», которое подобно тончайшей паутинке, протянутой между летом и осенью, и которое удерживает на себе чистые капельки росы Божественной благодати. Это время, когда сама Церковь как бы задерживает дыхание, чтобы преподать нам величайший урок: урок священного молчания.

У современной поэтессы Зинаиды Миркиной, которая много пишет о тишине, полной присутствия Бога, и о молчании, есть такие строки:

«И разрасталась т и ш и н а.
Сперва была размером с крону
Берёз, и вот – горе равна
И небу над вечерним склоном…
Так где и в чем её итог?
В чем тайна света на закате?
И если слово – это Бог,
То т и ш и н а есть Богоматерь…
Благословенна т и ш и н а
Высот бледнеющих и ширей.
Ты Бога выносить должна
В своей душе и в этом мире…»

Через Богородицу пришло в мир Слово. Она выносила Его в Себе, хранила в сердце Своём все слова, пророчества, знаки и происшествия, связанные с рождением и жизнью Своего Божественного Сына. Она была той благодатной средой, тем пространством любви, в котором Слово смогло воплотиться и вочеловечиться, став во всём подобным нам, кроме греха. А пространство, в котором рождается истинная встреча с Богом и начинаются глубокие личные отношения человека со Христом, – это пространство тишины, молчания и молитвы.

Когда мы говорим о молчании, мы не имеем в виду пустоту. Для мира молчание часто – лишь пауза в разговоре, нехватка звуков. Но христианское богословие знает молчание как Присутствие с большой буквы. Это та полнота, где слова уже не нужны, потому что Дух сообщается духу без посредников.

В Божественной Троице, в Её единосущной полноте бытия трёх Ипостасей, совершенство Их общения превышает наши понятия о звуке и слове. Взаимоотношения Творца с миром осуществляются в Слове, и слово дано человеку как основной механизм межличностного общения – как с себе подобными, так и со своим Богом. Но вот взаимоотношения Творца внутри Себя полны безмолвного бытия. Сщмч. Игнатий Богоносец называет Христа Словом, «исшедшим из молчания». Молчание предшествует спасению, оно – условие явления Бога в этом мире.

Время между двумя главными Богородичными праздниками – это время, когда небо как-то особенно, матерински близко, и слышно, как оно дышит тишиной. Тишина имеет свой собственный голос и способствует духовному деланию. Но умеем ли мы слышать эту тишину?

Человеческая история знает печальный парадокс: чем больше средств общения и звуковоспроизведения появлялось в домах, тем стремительнее исчезала из обихода та драгоценная атмосфера внутренней сосредоточенности, которая одна лишь и делает возможным диалог с самим собой и с Творцом. Сегодня нас буквально опутывает техносфера: гул транспорта, бесконечные цифровые сигналы, шум коммуникаций, фоновое звучание повсюду – в квартирах, офисах, общественных местах. Мы настолько привыкли к этому аккомпанементу, что перестали замечать, как он заполняет наши уши и душу. А если мы и пытаемся найти успокоение в звуках природы, то часто это теперь оказывается лишь искусственный суррогат — аудиозаписи этих звуков, подмена живого ветра и птичьего пения цифровой имитацией.

Но есть помеха более глубокая – это неумолкающий внутренний говор. Мы постоянно ведём с собой безостановочный монолог: перебираем варианты, спорим с воображаемыми оппонентами, оправдываем свои поступки. За этим внутренним шумом мы нередко прячем страх – страх остаться наедине с собственной совестью или с Богом. Бесконечная суета разговоров с друзьями, коллегами, домашними подчас становится для нас способом убежать от самих себя. Как тонко заметил философ Владимир Вениаминович Бибихин: «Болтовня – это нежеланная, но неизбежная версия молчания, не сумевшего стать тишиной». Мы боимся родить своё, подлинное слово, и потому довольствуемся чужими обрывками.

Священное Писание открывает нам иной путь. Псалмопевец Давид восклицает: «Остановитесь и познайте, что Я – Бог» (Пс. 45:11). Остановитесь. Замрите в бесконечном беге дней. Это не просто призыв к внешнему бездействию – это призыв к внутренней остановке, к прекращению того непрерывного гула, которым мы наполняем свою жизнь снаружи и внутри. Перестав слышать шум этого мира, мы начинаем улавливать шепот Бога. Он говорит внутри нас, но мы не слышим, потому что барабанные перепонки нашей души травмированы грохотом земных страстей.

Вспомним евангельский эпизод укрощения бури. Пока Христос спит в лодке, море и ветер буйствуют. Ученики теряются, они в панике. Море – это всегда образ этого мира, волнующегося, мятущегося, тянущего человека ко дну. Пока мы слышим шум этого моря, Христос как будто спит в нашей жизни. Он не говорит с нами, потому что Его голос тонет в реве волн. Но когда Он в ответ на просьбу учеников повелевает ветру и воде: «Умолкни, перестань!» – наступает великая тишина (Мк. 4:39). Не просто затишье, а именно великая, оглушающая своей полнотой тишина. И тогда Он обращается к сердцам: «Что вы так боязливы?» (Мк. 4:40) – и рождается изумление и вера. Такова молитва безмолвия: она делает голос Бога слышимым и приводит нас в восхищение Его делами. Этот момент – точный образ того, что происходит в эти святые дни между Успением и Рождеством Богородицы: море мира на мгновение затихает, и мы можем услышать Того, Кто вскоре грядёт родиться от Девы.

Наше сердце – это храм, больший, чем Иерусалимский храм. Вспомним, что находилось в Святом Святых иерусалимского храма? Ковчег Завета, в котором лежали скрижали. А когда ковчег пропал – осталась пустота. Но Бог хочет, чтобы наше сердце стало подобным пространству, не занятым ничем другим, кроме Неба, пространством, в котором мог бы пребывать только Он. Это пространство в нас есть, но оно зачастую чем-то «заставлено», как чердак старыми вещами – ненужными воспоминаниями, обидами, суетными мыслями, заботами о прахе и тлене. И в какой-то момент надо навести порядок и выкинуть всё лишнее, чтобы найти тот уголок, где Бог словно «спрятался» или «уснул» в ожидании, пока мы к Нему обратимся.

Дева Мария – Раба Господня (Лк. 1:38), Которая приняла Слово в молчании. Она не задавала вопросов, не спорила, не выдвигала условий. Она просто была. Была тем чистым пространством, где Слово смогло обрести плоть. И наше призвание – стать подобным пространством, где сможет родиться Бог. Наша душа, по молитвам Богородицы, должна стать жертвой, приятной Богу.

Но чтобы войти в эту тишину, нужно быть честным. Подобно древним властителям, которые, окружив себя льстецами, слышали лишь то, что услаждало слух, мы нередко позволяем своим страстям и самолюбию шептать нам сладкие оправдания: «Ты устал, отдохни, это подождёт, всё не так серьёзно». Мы становимся угодниками перед собственной немощью, боясь правды, которая требует подвига. А Господь ищет друзей, готовых принять трудную истину и сказать: «Господи, я изнемогаю, но не отступлю от Тебя; я ищу покоя, но только в Тебе одном». Настоящая верность – не рабское согласие, а сыновнее доверие. Душа обретает мир лишь тогда, когда она перестаёт льстить себе и открывается Божественной правде, даже если она горька.

Часто, говоря о «духовном человеке», мы подразумеваем человека культурного, нравственного, обладающего интеллектуальным багажом. Но наличие этических норм и знаний вовсе не тождественно духовности. Духовность связана с понятием Духа Божиего – творческой силы, которая созидает мир. Дух сообщает людям вдохновение, даёт им новое сердце: «и дам им сердце новое, и дух новый вложу в них…» (Иез. 11:19). Бог даёт нам новый дух, который делает нас новыми людьми. «Дух дышит, где хочет» (Ин. 3:8) – Его трудно уловить, Его нельзя накопить или заслужить. Можно только оставаться открытым для Него. И потому «духовный опыт» – это открытость Святому Духу. Апостол Павел говорит: «Где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3:17). Дух Господень раскрепощает нас и даёт нам вдохновение, ищет диалога с нашей душой.

Всё Священное Писание – это история межличностных отношений Бога и человека. Среди людей диалог возможен только между теми, которые умеют и говорить, и молчать. Чтобы услышать другого, нужно умолкнуть. Гордец навязывает молчание другим, желая, чтобы слушали только его. А смиренный человек в диалоге ищет того, чтобы заговорили с ним. Но лучший диалог человека с Богом – это всегда диалог, который совершается в молчании. Поэтому важная черта священнобезмолвия – это предстояние в смирении, в ожидании, что Бог-Слово начнёт с тобой говорить. Святой Августин Блаженный сказал: «Лучшее, что мы можем сделать для Бога – это молчать, созерцая сокровища Божественной мудрости и любви».

Как научиться этому, столь полезному для души, молчанию?

Митрополит Сурожский Антоний предлагает в качестве способа научиться слушать – внимательное чтение Евангелия: «Нам надо научиться слушать евангельское слово, слушать Христа, Который говорит с нами лично, с намерением услышать Его голос, что бы Он нам ни говорил, и, услышав, не спешить забыть, а, наоборот, себе отметить, зарубкой отметить то, что мы услышали, потому что в этот момент Христос Спаситель лично к нам обращался, лично с нами говорил…». Мы не всегда читаем Евангелие с той внутренней молчаливостью, которая дала бы нам возможность приобщиться к мудрости Слова Божиего. Мы должны научиться вчитываться в то, что читаем, и тогда мы сможем научиться молчать.

Нам необходимы примеры для подражания. Жития святых – это не просто назидательное чтение, это живые уроки того, как безмолвие становится языком общения с Богом. Читая о подвижниках, мы зажигаем в своём сердце желание священной тишины, беспопечительности и молитвы. Без этого, состарившись, мы унаследуем лишь пустоту и тление, а не ту полноту, которую стяжали угодники Божии. Все они – Антоний Великий, Иоанн Предтеча, пророк Илия, Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Мария Египетская, Ксения Блаженная, Евфросиния Московская – научились внимать безмолвию и имели единую цель: стяжать благодать Святаго Духа.

Конечно, мы не все призваны к многолетнему пустынножительству. Но каждый из нас может найти в своём дне хотя бы малый промежуток времени для благоговейного молчания. Особенно драгоценны ночные часы – когда мир затихает и спадает дневная суета, или раннее утро. Пожертвуем частью своего сна, чтобы постоять перед Богом в тишине, без лишних слов. Будем искать возможности уединяться на природе, вдали от городского гула, где легче услышать голос Вечности. Молитва, совершаемая в такой обстановке, особенно благодатна.

Молитва священнобезмолвия – это молчаливое, внимательное, благоговейное предстояние Богу, в которое вовлечены наше тело, ум, душа и дух. Соединяя с этим пост, Евангелие, Псалтирь и беспопечительность, мы устремляемся к главной цели – очищению сердца, чтобы сподобиться увидеть Бога, как обещано нам Господом: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8). В конечном счёте вся наша духовная жизнь устремлена к одной цели – к личной встрече с Богом. И эта встреча созидается в молитвенном молчании, которое венчает всякую плодотворную, благодатную молитву.

В эти дивные дни между Успением и Рождеством Богородицы давайте устремимся к подвигу добровольного молчания. Вымолчим свои страсти, вымолчим свои обиды, дадим Богу время сказать нам то главное, ради чего Он пришёл на землю. Вглядимся в глубины собственной души, и пусть наше сердце станет храмом, большим, чем Иерусалимский, – пространством, не занятым ничем, кроме любви к Богу.

Пророк сказал: «Господь во святом храме Своём: да молчит вся земля пред лицем Его!» (Авв. 2:20). А в Каноне Пресвятой Богородице есть такие слова: «Молю, Дево, душевное смущение и печали моея бурю разорити: Ты бо, Богоневестная, Начальника тишины Христа родила еси, едина Пречистая…».

Пусть же Всемилостивая Богородица и Приснодева Мария, Мать Начальника тишины, поможет нам в этом святом, трудном и радостном делании – научиться молчать, чтобы услышать Вечность.

n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_24473