Мы празднуем Светлое Христово Воскресение. Весь наш церковный год, с его постами и праздниками, был дорогой к этому самому длинному дню года — Пасхе Воскресения. Дню, который длится целую седмицу. Само слово «песах» означает «прошел мимо» — когда-то ангел смерти проходил мимо домов, помазанных кровью ветхозаветного агнца. А для нас Пасха стала входом в вечное Царство, так как вечная смерть миновала. И в этом Царстве, как говорит апостол Павел, открывается то, «чего не видел глаз, не слышало ухо и не приходило на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2:9).

Но куда ведет нас эта пасхальная радость? Что за дверь она перед нами открывает?

Во всех четырех Евангелиях Воскресение Иисуса Христа — это кульминация, высшая драматургическая точка повествования. Евангелисты не описывают сам момент восстания Христа из гроба — его никто не видел, — они рассказывают о том, что последовало за этим: о вести, которую принесли ангелы, о радости учеников, о явлениях Воскресшего. Но эта радость была особой: они поняли, что смерть больше не разлучит их с Тем, Кого они признали Мессией-Христом.

Апостол Павел идет еще дальше. У него вообще нет рассказов о земной жизни Христа — о Его перемещениях по Галилее, о посещениях Иерусалима на праздники, о бытовых деталях общения с учениками. Для Павла все Евангелие сводится ко Кресту и Воскресению. Он пишет: «Если и знали Иисуса Христа по плоти, то ныне уже не знаем» (2 Кор. 5:16). Это не пренебрежение к земной жизни Спасителя, а глубочайшее понимание: для нас, живущих в Церкви — Теле Христовом, — важно не то, из какого города в какой Он переходил, а то, что Он сделал для нашего спасения. Смерть и Воскресение Спасителя — вот центральные события всей человеческой истории.

Даже любимый ученик Господа, евангелист Иоанн Богослов, в конце своего Евангелия признает: если бы описывать все, что делал и говорил Иисус за три с половиной года Своего служения, «миру не вместить бы написанных книг» (Ин. 21:25). Иоанн, которого называют «орлом» за высоту его богословия, пишет не путевые заметки, а откровение о Слове, Которое было в начале у Бога и Которым все начало быть.

Значит, не в географических и лингвистических подробностях дело. Дело — в том, что через Пасху смерть перестала быть концом.

И здесь мы подходим к книге, которую многие боятся. Апокалипсис. Когда мы слышим это слово, перед глазами встают страшные картины: звери, казни, суды, трубы, возвещающие гибель. Но на самом деле Откровение Иоанна Богослова — это самая пасхальная книга во всей Библии. И всем православным христианам было бы особенно душеспасительно читать ее на Светлой седмице.

Во-первых, потому что в начале Апокалипсиса говорится о явлении Христа Иоанну на острове Патмос «в день воскресный» — буквально, «в День Господень» (Откр. 1:10). Это указание на то, что все Откровение дано в пасхальном ключе, в свете Воскресения. Святитель Андрей Кесарийский в «Толковании на Апокалипсис святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова» так раскрывает начальные слова любимого ученика Господа в этой книге: «Я, объятый Святым Духом, приобретя духовный слух, услышал в чтимый, ради воскресения, более других день Господень голос, по звучности подобный трубе».

Иоанн видит не просто учителя из Назарета, не просто пророка, а воскресшего и прославленного Христа в полноте Его Божественного величия. Этот Христос говорит о Себе: «Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний» (Откр. 1:10). И Он повелевает написать увиденное семи церквам, обозначая седмеричным числом полноту Церкви и покой будущего века.

В последующих главах Христос чаще всего предстает в образе Агнца. Не льва, не орла — а именно Агнца, «как бы закланного» (Откр. 5:6). И это глубоко пасхальный образ. Ветхозаветный агнец, чья кровь спасала первенцев Израиля, был прообразом Христа, Агнца Божия, вземлющего грехи мира (Ин. 1:29). Образ закланного Агнца указывает на победу Иисуса Христа, которая и дала Ему право сообщить людям Божественное откровение. Это право заключалось в том, что Он стал Агнцем, закланным за грехи мира.

И замечательно то, что этот Агнец — не лежащий мертвым на жертвеннике. Он «стоит» посреди престола. Он жив. И у Него семь рогов — символ полноты могущества — и семь очей — семь духов Божиих, то есть полнота даров Святого Духа. Вот что такое Пасха в свете Апокалипсиса: это явление Агнца, Который был заклан, но теперь восстал и царствует. Он — истинный и единственный Царь царствующих и Господь господствующих, Емуже слава, честь и поклонение во веки веков!

Но вот что удивительно. Тот же самый Апокалипсис, который показывает Христа как Агнца, стоящего на престоле, которому поклоняются тысячи тысяч ангелов (Откр. 5:11), — этот же Апокалипсис показывает нам Господа в совершенно ином, почти непредставимом образе. Он говорит Иоанну, а через него и каждому из нас: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр. 3:20).

Подумайте над этими словами. Тот, Кто держит ключи ада и смерти (Откр. 1:18), Тот, у Кого «очи как пламень огненный» и «ноги подобны халколивану» (Откр. 1:14-15), — Он не ломится в дверь сердца человеческого. Он стоит снаружи. И стучит. Кротко. Терпеливо. Он, Который может одним словом сокрушить любые врата, ждет, когда мы сами изнутри повернем ручку. Дверь сердца запирается изнутри. И отпирается тоже изнутри. Господь стоит снаружи и не входит без приглашения.

В этом — вся тайна Пасхи. Бог победил смерть, ад, диавола. Но Он не победил нашу свободу. Он не превращает нас в марионеток Своего торжества. Он пришел как Агнец, закланный от создания мира, и Он же остается у двери как Тот, Кто стучит. И каждый из нас слышит этот стук — в тишине совести, в боли раскаяния, в радости молитвы, в словах Евангелия, в причастии Святых Христовых Таин. И откликнуться — наше дело. Главное дело этой временной жизни.

Одно из самых важных мест в Откровении для понимания Пасхи — это глава 20-я, где говорится о «первом воскресении»: «Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет» (Откр. 20:5-6).

Что это за «первое воскресение»? Многие святые отцы понимали его как воскресение духовное, происходящее уже здесь и сейчас, через крещение и веру. Блаженный Августин пишет: «Участник же первого воскресения тот, кто не только возвратился к жизни от смерти, состоящей в грехах, но и остался твердым в той жизни, к которой возвратился». Первая смерть — телесная… Вторая — мука вечная. Первое воскресение есть возрождение от мертвых дел, а второе — переход тела из тления в нетление.

Апостол Павел напоминает: «Все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились» (Рим. 6:3). Крещение — это наше участие в смерти Христовой, чтобы, как Христос воскрес из мертвых, так и нам ходить в обновленной жизни. Мы уже начали воскресать. Пока не закончили еще — впереди важный и тернистый путь, но уже точно начали.

Искупительная жертва Христа и освящение Святым Духом имеют своей целью вернуть падшее человечество к полноте обожения — тому состоянию, ради которого человек и был создан. Апостол Павел во Втором послании к Коринфянам говорит о «нерукотворенной храмине, вечной, небесной» (2 Кор. 5:1). И добавляет: «Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем» (2 Кор. 4:10). Вот что значит жить пасхальной жизнью — носить в себе и смерть, и воскресение Христово, предоставив тела свои в храмы Господу.

Но окончательно этот замысел Божий исполнится при Втором пришествии Христа. И книга Откровение показывает нам этот финал. В 21-й главе Иоанн видит «новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет» (Откр. 21:1).

Протоиерей Иоанн Павловцев поясняет: «Выражение «небо и земля» означает полноту мироздания. О том, что настоящие небо и земля не вечны и в свое время их сменит новое творение, говорил Господь и ветхозаветным пророкам» (Ис. 65:17). При этом речь идет не об прекращении бытия творения, а о его преображении. Святитель Андрей Кесарийский говорит: «Здесь говорится не об уничтожении твари, а о перемене на лучшее» (Рим. 8:21).

Иоанн видит «святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего» (Откр. 21:2). Это не просто красивый образ. Это то, ради чего была Пасха. В пасхальном каноне мы поем: «Светися, светися, новый Иерусалиме». И здесь, в Апокалипсисе, этот Иерусалим нисходит — не построенный человеческими руками, но дарованный Богом Своим чадам по благодати, усыновленным в Господе Иисусе.

И главное: «Се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло» (Откр. 21:3-4). Это и есть конечная цель Пасхи: не просто воскресение тела, но восстановление полного общения между Богом и человеком. Такого общения, какого не было даже в раю до грехопадения, — и оно уже не может быть нарушено. Смерти нет. Слез нет. Болезней нет. И все это — потому что Агнец был заклан и воскрес.

Уверенность Церкви в этом закреплена в Символе веры: «Верую во Единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия… паки грядущего со славою судити живым и мертвым, Его же Царствию не будет конца». Откровение для того нам и дано, чтобы мы знали: Господь придет со славой, будет судить живых и мертвых, и Его Царство будет вечным. И чтобы мы с твердым упованием ожидали воскресения мертвых, уверением в котором является Славное Воскресение Христа.

Вот почему верные христиане, читая Апокалипсис, видят в нем не поводы для фобий и неврозов, а пророчество обо всем лучшем, светлейшем, величайшем, счастливейшем, что принесла человечеству победа Господа над смертью. Вот почему его нужно читать на Светлой седмице. Потому что он наполнен пасхальным чувством. Он открывает нам, что победа уже одержана. Агнец уже победил. И то, что мы видим сейчас — страдания, несправедливость, смерть, — это не последнее слово. Последнее слово — у Агнца, стоящего посреди престола.

Пасха — это не точка. Это многоточие. Конец старого мира и начало нового. И мы, христиане, уже сейчас — граждане того Нового Иерусалима, уже сейчас — участники той вечной Литургии, где святые и ангелы непрестанно взывают: «Аллилуйя!». А когда мы причащаемся Тела и Крови Христовых, мы причащаемся той самой трапезы, которая в Апокалипсисе названа «брачной вечерей Агнца».

Апокалипсис заканчивается обещанием Господним: «Ей, гряду скоро!» (Откр. 22:20). И сразу же — Иоанн Богослов от лица всей Церкви пишет ответ на этой обещание: «Ей, гряди, Господи Иисусе!». Многие недоумевают: прошло уже две тысячи лет. Какое же это «скоро»? Где исполнение этого обещания? Неужели Господь обманул? Нет, братья и сестры. «Скоро» здесь — не про календарное время. «Скоро» — это про неотвратимость встречи с Ним для каждого человека. И вот что важно понять: Второе Пришествие Христа в славе — это событие, которое произойдет в конце времен. Но для каждого из нас есть свой конец времени, свое «скоро» — момент, когда мы предстанем перед Ним.

Господь говорит: «Гряду скоро» — и это значит, что твоя встреча со Мной, человек, произойдет не позже, чем через срок одной человеческой жизни. Потому что для каждого из нас время заканчивается в момент смерти. И этот момент может наступить в любую секунду. Сегодня. Завтра. Через год. Через тридцать лет. Но не позже, чем закончится твоя жизнь. Святитель Игнатий Брянчанинов пишет: «Смерть есть великое таинство. Она есть рождение человека из земной жизни в вечность». И для каждого из нас этот переход неизбежен.

Апостол Павел напоминает: «Человекам положено однажды умереть, а потом суд» (Евр. 9:27). И этот суд начнется не где-то в далеком будущем — он начнется в тот самый миг, когда наше сердце остановится. Тогда мы увидим Того, Кто стучал в дверь этого сердца. Или мы откроем Ему заранее, здесь и сейчас, — и тогда встреча в вечности будет радостной. Или мы так и не откроем Господу Спасителю нашему — и тогда эта встреча станет для нас судом.

Поэтому не обманывайте себя мыслью: «Господь придет нескоро, у меня еще есть время». Нет у тебя «еще» — есть только сейчас, ныне. Потому что «скоро» в языке Библии означает не «через малый исторический промежуток», а «в любой момент, без задержки, как только будет готово сердце или как только закончится срок земной жизни».

И вот какой отсюда следует вывод для нашей пасхальной жизни. Если Господь стучит сейчас, если Он грядет скоро (для каждого — в его личном конце), то нельзя откладывать покаяние, нельзя откладывать любовь, нельзя откладывать примирение. Нельзя говорить: «Вот разберусь с делами, «тогда» и помолюсь». Потому что не факт, что «тогда» наступит. У нас есть только «ныне» — им мы и должны жить.

Пасха — это не только праздник победы. Это еще и напоминание о том, что время течет неумолимо. Каждый день Светлой седмицы — это маленькая икона вечности. И когда мы говорим «Христос воскресе!», мы отвечаем на стук Господа, Который уже стоит у дверей наших сердец.

Слова Иоанна Богослова, которыми он заканчивает Апокалипсис: «Ей, гряди, Господи Иисусе!» (Откр. 22:20) — это ну никак не крик страха перед неизбежным концом. Это призывный возглас, полный любви и надежды: приходи, Господи, скорее! Заверши то, что начал! Приведи нас туда, куда уже вошел Ты, — в Царство Отца, где нет ни слез, ни смерти!

Стоя сегодня посреди Пасхального торжества в пасхальной радости, откроем сердце свое Иисусу Христу и возопим ликующей душой, наполненной любовью к нашему Спасителю и упованием на Его силу и доброту: «Ей, гряди, Господи!».

Христос Воскресе!
Воистину воскрес Христос! Аминь.

n Источник: Официальная группа Глазовской епархии:
https://vk.com/wall-77906142_22478